– Эй, что ты задумал?

Но Денис уже не слушал Егора. Он повернулся к нему спиной и вышел из подвального отсека.

Минут через десять послышался шум шагов. Сначала Егор решил, что старик-бомж возвращается вместе со всей своей братией. Но слишком грозно и уверенно звучали шаги. Нет, это не бомжи.

Егор не ошибся. В подвальный отсек заглянули люди в милицейской форме. Послышались бодрые голоса.

– Точно, кто-то есть...

– Наручниками к трубе прикован...

– Ничего, сейчас...

Два матерых сержанта патрульно-постовой службы отсоединили Егора от трубы. Теперь наручники замкнулись на обеих его руках.

– Ты кто такой? – уже после этого спросил один сержант. – Документы есть?

– Нет... Потерял... – подражая старику, зашепелявил Егор.

– Ты под бродягу не коси, понял? – неожиданно больно пнул его ногой второй сержант. – Думаешь, мы не знаем, кто ты. А ну пошли, урод!

Его вывели из подвала, забросили в «уазик» и повезли в ближайшее отделение милиции. Там его ждал сначала «обезьянник». Затем появился какой-то офицер, внимательно сличил его лицо с фотографией на ориентировке.

– Он, точно он, – сказал кому-то. – Гражданин Иванов... Попался, голубчик?

Егор ответить не успел. Потому что офицер куда-то исчез. Зато появился сержант, пинками загнал его в камеру предварительного заключения:

– Посидишь здесь, мудило...

Скрипнули двери. Егор остался в камере один на один с гремучими мыслями.

Это Денис сдал его ментам. Вышел из подвала, звякнул с мобильника в ближайшее отделение милиции. За ним пришли. Его опознали. Скоро за ним придут. Отправят в следственный изолятор, оттуда по этапу отправят на зону. Четырнадцать лет плюс «пятилетка» за побег. Его личное дело перечеркнут жирной красной полосой. «Склонен к побегу». Девятнадцать лет на строгом или даже на особом режиме. Перспектива – мрачней не бывает.

А еще ему припомнят побег из квартиры Лены. Ведь он сержанта одного хорошенько помял. За это его самого помнут. Все что можно отобьют, на инвалидность как пить дать переведут...

Прошел день, наступила ночь. Но за Егором почему-то никто не приходил.

Дверь в камеру отворилась глубокой ночью. Появился тот самый офицер, который произвел опознание. Вид у него усталый. Как будто только что с постели подняли. С ним конвоир, который немедленно сковал Егора наручниками.

– Давай, в кабинет его ко мне...

Егора повели на допрос. Только какой допрос в час ночи? Да и не здесь его допрашивать должны. Сначала в СИЗО препроводить, там и следователь будет.

В кабинете его усадили на стол, лицом к офицеру. Он был в форме, на погонах три маленькие звездочки.

– Подставили тебя, Иванов, – устало сказал старший лейтенант. – Позвонили в отделение – сказали, что знают, где человек, которого вся милиция ищет...

Зачем он ему этого говорит? Ведь и без того все ясно.

– Кто тебя подставил?

– Известно кто. Дружок мой. Он меня вычислил, наручниками к трубе приковал, а потом вас вызвал... А ведь убить мог. У него пистолет был... Да и вообще, он убивать привык. Ведь это он убийство совершил, из-за которого мне пятнадцать лет дали...

– Значит, безвинно сел, так?

– Безвинно.

– А твой дружок мог тебя убить?

– Мог.

– Но ведь не убил?

– А зачем? Он меня в тюрьму упрятал, а сам в столицу слиняет...

– В тюрьму он тебя еще не упрятал. Ты всего лишь пока в камере изолятора временного содержания.

– Да какая разница? Все равно по этапу уйду.

– А хочешь?

– Что?

– На этап хочешь?

– А кто меня спрашивать будет?

– Я спрашиваю...

– Зачем издеваетесь, гражданин начальник?

– Я не издеваюсь. В общем, существует вариант один. Есть люди, которым до зарезу нужны такие люди, как ты. Сильные, боевые, ну и чтобы преданные до гроба. Ведь если эти люди сохранят тебе свободу, ты будешь им предан, так?

На какой-то миг Егору показалось, что он не в отделении милиции. А перед ним не мент, который обязан следить за правопорядком. Слишком странный разговор ему навязывают.

– Я вас не понял, гражданин начальник.

– А что тут понимать? Никто еще не знает, что задержан беглый зэк по фамилии Иванов. Мы еще никому не сообщили об этом. И не сообщим. Если, конечно, ты дашь согласие работать на людей, про которых я говорю...

В голове у Егора стало кое-что проясняться.

– А что я должен делать?

Его могли, например, подпрячь в гладиаторы. Есть такой вид развлечения для современных нуворишей. Выведут на арену какого-нибудь подпольного цирка, он будет драться. А толпа жадных до крови богачей будет наслаждаться этим зрелищем.