Или как в том фильме «Дикая охота». Его загонят куда-нибудь в лес, обложат со всех сторон. И будут на него охотиться. Охота на людей – удовольствие дорогое, за него платят большие деньги.

Если не это, то что-нибудь другое. Мало ли какую пакость можно придумать в отношении отчаявшегося и загнанного в угол человека. Именно таких людей и поставляет неизвестным этот «страшный» лейтенант. Не зря же о продажности ментов слагают легенды...

– Если ты думаешь, что из огня угодишь в полымя, то ошибаешься, – сказал мент-вербовщик. – Никто не собирается отнимать у тебя жизнь. Не голова твоя нужна, а твоя преданность. Ты будешь жить хорошо. Сытный стол, определенная степень свободы. Даже девочки будут...

– А делать что?

– Ничего... Всего лишь охранные услуги. Охрана объектов...

– Каких именно?

– А это узнаешь на месте.

– Вы думаете, что я туда попаду?

– Не думаю, а знаю. У тебя просто нет выбора. Или принять мое предложение, или получить пулю при попытке к бегству... Естественно, умирать ты не хочешь.

Тут лейтенант был прав на все сто процентов. Егору очень хотелось жить.

– Держи, это тебе...

Егор все никак не мог поверить в случившееся. Чистое белье, новенький комплект армейского камуфляжа, нулевые туфли «саламандры» на мягкой подошве – точно по размеру. И сауна. Самая настоящая сауна. Душевая в кафеле, неограниченное количество воды, парилка, дубовый веник...

Сюда его привезли сегодня утром. На приличного вида «Опеле». В наручниках и с повязкой на глазах – чтобы не запомнил дорогу. Наручники затем сняли. Сказали, что полностью ему доверяют. Ведь никто не желает ему зла, и от него ждут только добра.

Повязку сняли, когда машина въехала на территорию какого-то пансионата. Аккуратные строения, чистота, порядок, лес, воздух, птички весело поют.

– Вот здесь и будешь жить, – сказал ему крепко сбитый парень с улыбчивыми глазами. – На правах хозяина... Тебе здесь хорошо будет. Как сыр в масле кататься будешь. Считай, что тебе повезло. А сейчас давай в баньку.

В сауне Егор мылся и парился один. Но все время его не оставляло ощущение, что за ним кто-то следит.

Он помылся, причесался, с превеликим удовольствием натянул на себя чистое белье, влез в камуфляж, впрыгнул в невесомые туфли. На выходе его ждал тот самый парень, который его сюда привел. Он тоже был в камуфляже. В тех же «саламандрах».

– Кстати, меня Эдиком зовут. – Он протянул ему руку.

– Егор.

– Ну пошли, Егор.

– Куда?

– Определяться...

Он подвел его к строению возле ворот контрольно-пропускного пункта. Небольшое аккуратное здание. Десять на десять метров. Может, чуть больше. Внутри чистота и порядок. Потолки безупречно выбелены, на стенах новенькие обои, полы блестят свежей краской. Вдоль широкого коридора ковровая дорожка.

Эдик открыл первую дверь.

– Это у нас умывальник.

Здесь тоже все в идеале. Кафель перламутром отливает, хромированные краны на солнце сияют.

– Это душ. Туалет. А вот это наша с тобой комната.

Большая комната, просторная. Квадратов пятнадцать как минимум. Две мягкие кровати, шкаф для вещей, стол полированный, японская видеодвойка, коврик на полу, занавески на окнах.

– Ну как тебе?

– Неплохо. Как в пионерском лагере...

– Пять баллов. Мы тут и в самом деле как в пионерском лагере живем. Не работа – а одно сплошное общественное поручение, любо-дорого выполнять... И вообще все мы довольны.

– Кто мы?

– Обслуживающий персонал, скажем так. А подробней узнаешь позже. Сегодня, после обеда...

– А обед когда?

– Нормальный вопрос. Чувствуется, осваиваться начинаешь. А обед через час.

Обедали в жилом корпусе. В комнате, отведенной под столовую. Две тетки в белых халатах принесли термосы из нержавеющей стали. На первое – вкуснющий борщ со сметаной и кусками мяса, на второе – макароны по-флотски, на третье – кофе с молоком и булочка с изюмом.

– Нормально, да? – спросил Эдик.

– Спрашиваешь...

Такой обед мог бы по достоинству оценить даже сытый привереда. А что говорить про него, голодного и привыкшего к скудной тюремной пайке.

– Я ж говорил: как сыр в масле будешь кататься, – сказал Эдик. – И вообще, не жизнь здесь, а лафа...

Кроме них, в столовой обедали несколько парней. Кто в таком же камуфляже, как у них, кто в строгом черном костюме при галстуке. Все крепкие, у всех жесткие волевые лица – только взгляды какие-то тусклые. И все с рыбьим любопытством посматривали на Егора. Только никто ничего не говорил. Как будто что-то мешало им вступить в разговор.