Шрифт:
– Слушай, а может, ты жить хочешь, а?.. – вслух рассуждал Данила. – Ну чего молчишь, отвечай!
Круглый кивнул, соглашаясь. Слишком энергично кивнул. Да забыл, что у него ствол пистолетный во рту. Хрустнул зуб. Но Данила в этом не виноват.
– Значит, хочешь. – Данила спрятал пистолет.
Но взялся за паяльную лампу.
– Зачем грохнуть меня хотел? – спросил он.
– Я... Я не понимаю... О чем... О чем ты?..
– Значит, это не ты заложил в кейс взрывчатку?
– Не я.
– А откуда ты тогда про кейс знаешь?
– Какой кейс?
– Не знаешь?
– Нет...
– Жаль...
Данила полоснул огненной струей по ноге. Круглый заорал как резаный. И тут же рот ему Данила заткнул куском тряпки. И еще раз огоньком по второй ноге.
– А теперь знаешь? – вежливо спросил Данила.
И вытащил кляп.
– Знаю... Это не я...
– Кто?
– Шеф...
– Полунин?..
– Он...
Полунин Вячеслав Сергеевич, начальник службы безопасности фирмы «Эполет». Возможно, Круглый получил команду от него. Сообщил, что Данила-киллер не хочет больше исполнять заказы, решил отойти от дела. А Полунин принял решение. Дать Даниле последнюю работу. Эдакий «дембельский аккорд». Он исполняет банкира, а затем его демобилизуют. Только не домой, а на тот свет. Чтобы вдруг в порыве раскаяния вместо церкви в ментовку не пошел. А то ведь может перепутать священника со следователем.
Полунин приказал. Круглый исполнил. Подсунул ему бабки в тротиловом эквиваленте. Данила едва не погиб.
Данила исполнял свою работу. Круглый – свою. И тот убивал, и другой. Данила вправе убить своего бывшего патрона. Но тогда он должен и сам застрелиться...
– Адрес Полунина? – спросил Данила.
– Откуда мне знать?..
Снова завоняло паленой кожей. Видно, Круглый не переваривал этот запах. Поэтому выложил все, что он знал о своем шефе.
– А теперь просвети меня насчет генерального директора...
Круглый с опаской глянул на паяльную лампу.
– Фокин Лев Игнатьевич...
– Лев?.. Звучит. Грозно звучит. Что, и правда грозный?
– Да нет. Он всего лишь зиц-председатель...
– Как-как? Не понял...
– Зиц-председатель. Подставное лицо... Через него фирмой другой человек руководит. Если вдруг какая беда, за решетку или под пулю Фокин пойдет. А настоящий директор останется на плаву...
– И кто он, этот настоящий директор?..
– Не знаю... Убери лампу! Я правда не знаю... Никто не знает. Даже Полунин...
– А Фокин?
– Да этот вообще ничего не знает. Говорю же: зиц-председатель...
Данила демонстративно нарастил огонь на лампе. Прямо пропорционально длине огненного языка возросло красноречие Круглого. Он рассказал о Фокине все, что знал. И адресок его дал. Но снова добавил, что Фокин – это ерунда.
– Только мой тебе совет, парень, – сказал он. – С Фокиным делай что хочешь. А вот с Полуниным лучше не связывайся. Не по зубам он тебе. Слишком большая сила за ним. И сам по себе достаточно силен. У Полунина с десяток опытных бойцов. Они тебя в порошок сотрут...
– Зубы они свои сотрут, а не меня.
– А еще штат исполнителей. Тот, в котором ты состоял. Сам знаешь, я дерьма не держу.
– И с этими разберемся.
– Мой тебе совет, уезжай из города. А еще лучше – скройся за границей... Хочешь, поехали ко мне домой. Я дам тебе денег. Хочешь, сто, хочешь двести штук баксов...
– Да чего уж. Обещай сразу пятьсот тысяч или целый миллион. Какая тебе разница – все равно ни цента не отдашь. Знаю я тебя, козла. В ловушку меня заманить хочешь. Не получится...
Совсем одурел идиот. Нашел, куда звать его. К себе домой. Да сейчас там ментов больше, чем у Данилы патронов в обойме. И бойцы того же Полунина наверняка где-то рядом.
– Данила, ну что ты такое говоришь? Я искренне хочу тебе помочь...
– Хочешь помочь? Правда?..
– Ну конечно же!.. – В глазах Круглого засветилась надежда.
– Тогда застрелись...
– Что?!
– Застрелись, говорю...
Данила освободил пленнику руки, протянул ему пистолет рукояткой вперед.
Сначала Круглый ни в какую не хотел брать ствол. Но наконец до него дошло, что в этом пистолете для него спасение.
Трясущимися руками он взял «астру», медленно поднес ствол к своему виску. И вдруг резко выбросил руку в сторону Данилы.
Но Данила не зевал. Одной рукой он отвел от себя пистолет. Во второй у него был заранее приготовленный, остро заточенный лодочный гвоздь. Его-то он и загнал под нижнее правое ребро Круглого.
Никто не хотел убивать. Никто не хотел умирать... Но хочешь не хочешь, а надо...