Шрифт:
– Не жалко? – спросил Юра.
– Нет, – покачал головой один.
– Да ему еще повезло, – сказал второй. – Его родные будут думать, что он в бою погиб...
Андрей согласно кивнул. Сейчас они покинут селение. Трупы боевиков останутся здесь. И среди них труп Аслана. Никто не узнает, что этот живчик прятался во время боя в сундуке. И решат, что он погиб в бою. С кинжалом бросился на спецназовца. Только не смог справиться с ним, от этого же кинжала и погиб. И все равно его будут считать героем.
Можно было бы пойти в дом к рабовладельцу, найти сундук, в котором он прятался. И написать на нем мелом: «Здесь прятался трус Аслан». Это не подло, но подленько. И, конечно, не во вкусе Андрея...
Никогда еще не видел Андрей своего командира таким угрюмым.
– Есть две новости, – глядя себе под ноги, сказал тот.
Обычно он смотрел в глаза собеседнику.
– Какая хорошая? – спросил Андрей.
Он только что вернулся с задания. И даже не успел привести себя в порядок.
– Хороших новостей нет. Одна плохая, а другая очень плохая...
– Давай с просто плохой...
– Тебя вызывают к следователю по особо важным делам Черноземской городской прокуратуры.
– А если я с прибором на это дело забью?..
– Не знаю, – пожал плечами командир. – Могут не так понять... Потому что есть вторая новость...
– Давай, пугай...
– Ты что-то там рассказывал, как с генералом в Черноземске поцапался...
– Ну, было дело. Тебе как командиру и боевому другу рассказал.
– Да ты не думай, я в этом деле могила. Только генерал вот молчать не стал. В общем, вот, держи...
Командир протянул ему лист серой бумаги. Андрей взял его, прочитал и обомлел. Это была выписка из приказа командующего Северо-Кавказским военным округом по личному составу. Капитана Северцева Андрея Павловича уволить из рядов ВС РФ по служебному несоответствию.
– Что это за фигня? – спросил он.
Даже в бою он так не волновался, как сейчас.
– Уволили тебя, друг мой, вот что.
– На каком основании?
– Служебное непопадание...
Командир вдруг вскочил со своего места, тяжело задышал и с ненавистью выдал, глядя куда-то вдаль:
– Под пули чеченские можно. Кровь свою проливать – тоже никаких вопросов. Воюйте, господа офицеры, воюйте! Но только доблестных тыловых генералов не троньте. Они настоящие герои. Самоотверженно, бляха, мочат друг друга на своих паркетных фронтах. Стратеги, мля, подковерных баталий. А вот вы тут, господин капитан, в детские игры играете. Да какой вы, к черту, господин?.. Господин он – тыловой генерал. Он ведь так и назвал вас – плебеем. «Пшел вон отсюда, плебей!» Все правильно, он ведь таким важным делом был занят. Шалав подзаборных развлекал. А какой-то капитан не захотел шутом для него работать. И оскорбления не захотел сносить. Безобразие! Полнейшее безобразие! Из-за таких вот капитанов армия рушится...
Командир сел на место. Снова уткнулся взглядом в стол. Кулаки сжал с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
– В общем так, Андрюха, завтра утром едешь в управление, получаешь расчет. И дуй в свой Черноземск. Дашь свидетельские показания. А потом подавай в суд на этого генеральского ублюдка. Все как есть изложишь. Так, мол, и так, незаслуженно оскорбили, втоптали в грязь достоинство российского офицера. А уволили без всякого на того основания, по какой-то вшивой протекции какого-то генерального выродка. Я уже разговаривал с кадровиками, суд признает увольнение незаконным. Тебя восстановят в прежней должности...
– Знаешь что, Серега, не буду я в суд подавать, – неожиданно для себя смирился со своим положением Андрей. – Ты в курсе, мы сегодня склад взяли. Наше, российское оружие, в войсках далеко не везде такое есть. Такие вот паркетные генералы его «чехам» поставляют. И бабки на этом делают. Блядей потом по саунам трахают. Получается, я с «чехами» воюю, за спинами которых вот этот генерал. Я кровь проливаю, а он свысока посмеивается надо мной. И сколько еще таких генералов, сколько чинуш всяких. Вместе с «чехами» они – страшная сила. Я не паникер, но страшно мне. Потому как не одолеть нам эту силу. Скорее нас одолеют. Глядишь, «чехов» задавим, а там – новое перемирие. И вся наша работа коту под хвост. А погибших ребят ведь не поднимешь. Да и меня самого могут грохнуть. А за что, спрашивается?.. Раньше я знал на это ответ. А сейчас не знаю. Потому как не понимаю: на фига мне сдалась эта война? Не понимаю я этого. Не понимаю. Но все равно бы продолжал воевать... Но раз уж уволили меня, то ничего я менять не буду... Пусть этот сраный генерал за меня на передовой гниет...
Андрей привык жить по принципу: что ни делается, все к лучшему. Может, этот приказ на увольнение – знамение свыше. Может, завтра-послезавтра его должны убить в бою. Но не убьют. Потому что не будет он больше воевать.
Но его могут убить в Черноземске. Только об этом он совершенно не думал. Не было у него страха перед всякими там зажравшимися мафиози...
Командир части полковник Кременцов не мог смотреть Андрею в глаза.