Ох, дура она, дура...

Александр привез ее домой. В однокомнатную квартиру на восточной окраине столицы. С недавних пор они живут здесь вместе. Ей – кровать, ему – диван. Только за неделю он ночевал здесь всего пару раз.

Анюта села в обшарпанное кресло, включила старенький «Горизонт». Но телевизор смотреть не получалось. Мысли вились длинными нитями, спутывали сознание.

Александр куда-то ушел. Вернулся через пару часов.

– Вот счет, – он протянул ей листок бумаги. – С тебя две тысячи долларов. Плюс десять процентов ежемесячно...

– Как это – проценты? – не поняла Анюта.

– А вот так. Через месяц ты будешь мне должна две тысячи двести долларов. А через десять – все четыре тысячи. Поняла?..

– Но у меня нет таких денег... – с ужасом посмотрела на него Анюта.

– А это не мои проблемы, – холодно глянул на нее Александр.

Он ждал, что Анюта передумает. Пресс долга раздавит ее, и она согласится лететь в Америку.

Но Анюта не передумала. Она горько раскаивалась в том, что сомневалась в Даниле. Но уже была твердо уверена, что он не оставит ее в беде. Поможет выпутаться из этой грязной истории. Две тысячи долларов – деньги большие. Но Данила осилит эту сумму – она в этом почему-то даже не сомневалась.

– Я постараюсь вернуть деньги через месяц, – сказала Анюта. – Я могу собирать вещи?..

– Давай, только быстрей... Мне некогда... На вокзал тебя отвезти еще надо...

– Ты меня на вокзал отвезешь? – обрадовалась Анюта.

– Даже билет на поезд тебе куплю. Только в общий вагон, не обессудь...

– Да что ты, какая мне разница?

– И даже стоимость билета в счет твоего долга не включу... Только давай собирайся, да живей...

Анюта быстро собрала свои вещи. Упаковала их в дорожную сумку. И вместе с Александром спустилась вниз, к его машине.

Он выехал со двора, но остановился возле ближайшего ларька.

– Я сейчас, только сигарет куплю.

Саша резко открыл дверцу. И тут же послышался чей-то рев:

– А-а, козляра!..

Оказывается, какой-то парень проходил мимо его машины. Саша же нечаянно ударил его дверью.

– Слушай, брат, я же не хотел, – испуганно промямлил он.

– Да мне по фигу, козлевич, хотел ты или нет!..

Парень крепкий, плечистый. Майка-безрукавка на нем. Видно, как сильно накачаны его руки. Он схватил Сашу за грудки, прижал к машине.

Рядом с ним вырос еще один парень. Тоже такой же здоровяк.

– Короче, козляра, за физический ущерб с тебя три штуки баксов... – потребовал первый.

– Завтра не будет бабок, удавим тебя, козляра! – рыкнул второй.

Парни говорили громко. Анюта слышала каждое их слово.

– Ребята, у меня нет таких бабок... – умоляющими глазами смотрел на них Саша.

– Да?..

Один здоровяк глянул внутрь их машины.

– Ха! Зато у тебя баба есть!..

Анюта и опомниться не успела, как второй крепыш схватил ее за волосы и вытащил из машины.

– Девка с нами поедет... Не привезешь завтра бабки, на хор ее поставим...

Как это они на хор ее поставят, пронеслось в голове. Она что, петь им будет? Но при чем здесь хор?.. Она-то ведь одна. Зато их много. Может, они петь будут?..

Анюту впихнули в новенький джип – на таких бандиты только и ездят.

– Ребята! Ребята! – зарыдала она. – Отпустите меня. Отпустите! Мне домой надо...

– Домой ей надо, – хмыкнул крепыш.

– Ребята... – гоготнул второй. – В штанах у нас ребята... Хочешь познакомиться?

– Со всеми сразу познакомится, не вопрос, – захохотал еще один парень, третий.

Он сидел за рулем машины.

Джип тронулся с места и помчался по московским улицам.

– Ну пожалуйста, ну отпустите... – ревела Анюта.

– Заткнись, сука! – рявкнул на нее парень.

В руке у него появился пистолет. И он больно ткнул ее стволом в подбородок. Смертельный холод парализовал ее, и она замолчала.

А машина продолжала ехать по городу. Наконец она остановилась возле какого-то высотного дома. Анюту вытащили из машины и повели в подъезд. Затем она поднималась на лифте. Волновалась так, что даже не запомнила, на каком этаже остановилась.

Ее завели в квартиру. Одна комната, вторая... Есть ли третья – этого Анюта не узнала. Ее втащили в маленькую комнату. Наручниками приковали к батарее.

– Пусть пока посидит, – глумливо усмехнулся крепыш.

– Может, прям счас начнем? – спросил второй.

– Да нет, давай сначала закиряем. Трубы горят, терпеть нет сил...

Парни ушли. Анюта осталась в комнате одна. И слышала, как с кухни доносились голоса, злой смех, звон посуды.

А ей уже было невмоготу сидеть на привязи. Остро хотелось в туалет.