Идиллия. Слишком опасная идиллия...

– О чем ты хотел со мной поговорить? – Она успела сменить одолженное Юркой тряпье на аккуратненькие джинсы и ярко-синюю, под цвет глаз, футболку.

– Давай сначала поужинаем, – смотреть на нее было неожиданно приятно и начинать трудный разговор совсем не хотелось.

– Давай, – она закончила нарезать салат, присела к столу.

Ужин оказался очень вкусным. Он был бы еще вкуснее, если бы не одолевавшие Сергея мысли. Полина убрала со стола, помыла посуду, села напротив, подперев подбородок кулаком, посмотрела выжидающе.

– Это касается прошлой ночи, – начал он без предисловий.

– И что было не так прошлой ночью? – Она улыбалась, но в глазах Сергей видел страх.

– У тебя рубец на животе. Ты понимаешь, что это значит?

– Мне делали какую-то операцию, да? – Страх сменился растерянностью.

– Да, тебе делали операцию. Это рубец от кесарева сечения. Полина, по всей вероятности, у тебя есть ребенок.

– Ребенок? – Она испуганно мотнула головой, прижала ладони к животу. – Это точно?

– Это вероятно, – он старался не смотреть в ее сторону. – Во всяком случае, ты точно была беременна, и тебе точно делали кесарево сечение.

– Я ничего не чувствую, – она так и не убрала рук с живота. – Ничего не помню... Как я могла забыть такое?! Какая же я после этого мать?!

– Так бывает при амнезии, – он не знал, как ее утешить.

– Мой ребенок сейчас где-то совсем один, а я здесь. – Полина вскочила из-за стола, заметалась по кухне. – Как ты мог молчать об этом целый день?! Как ты посмел?! – Она смотрела на него почти с ненавистью.

– Успокойся. Что бы изменилось, если бы я сказал тебе об этом сразу? Когда ты уезжала из Франции, ты его наверняка на кого-то оставила. Так что он не один.

– Мой ребенок с чужими людьми.

– Не обязательно. Твой ребенок мог остаться со своим отцом.

– Отцом? – Полина застыла посреди кухни.

– Вполне логично, что у ребенка есть отец. – Странный у нее взгляд – отрицающий. Ребенка приняла безоговорочно, а про мужа и слышать не хочет.

– Яков Романович сказал, что мой муж умер.

– Твой первый муж умер, но ты запросто могла выйти замуж повторно. Насколько я тебя знаю, для тебя сменить мужика – раз плюнуть.

– Насколько хорошо ты меня знаешь? – Она подошла вплотную, уставилась своими синими глазищами так, что Сергей в ту же секунду пожалел, что затеял этот разговор.

– Достаточно хорошо.

– У нас с тобой что-то было? Мы были любовниками?

– Можно и так сказать, – он невесело усмехнулся.

– И что случилось потом? Ведь что-то же случилось, да?

– Я не хочу об этом вспоминать.

– Неприятно?

– Противно!

– Противно? – Взгляд, до этого пронзительно-яркий, потух. – А вчера? Что ты чувствовал вчера?

– То же самое, – солгал он.

– Тогда зачем?

За окном было уже совсем темно, чернота заполняла ровный прямоугольник окна, рвалась внутрь: в кухню, и в его сердце. Лучше он будет смотреть в окно...

– Я был пьян.

– Да, ты был пьян...

Входная дверь хлопнула в тот самый момент, когда Сергей окончательно и бесповоротно осознал себя сволочью...

Он догнал Полину уже во дворе, поймал за руку, притянул к себе.

– Далеко собралась?

– Пусти! – Она дернулась, попыталась вырваться.

– Тебе некуда идти. У тебя здесь нет никого, кроме меня.

Это был не самый убедительный аргумент. У нее был кузен Вальдемар, у нее был Щирый. Но ему необходимо удержать ее любой ценой. Неважно, что ее присутствие причиняет ему боль. Без нее эта боль станет еще сильнее.

– Я знаю, как найти твоего ребенка!

– Как? – Она перестала вырываться, замерла.

Сергей соврал: он не знал, как будет искать этого ребенка, но готов был перевернуть полмира в его поисках, только бы Полина осталась.

– Дай мне один день, – сказал он. – Завтра похороны профессора, а потом я все улажу. У меня есть план.

– Зачем я тебе? – вдруг спросила она не зло, не расстроенно, скорее устало. – Это из-за денег, да? Боишься упустить свои десять процентов?

– Пойдем в дом, Полина.

– Боишься, – она улыбнулась. – Знаешь, я, наверное, совершила много глупостей в прошлой жизни, но не тебе меня судить.

Не дожидаясь его, она направилась обратно к дому.

Похороны профессора Ильинского были пышными и торжественными. Много людей: коллег, учеников, друзей, бывших пациентов. Много цветов. Много венков. Много речей, искренних и не очень. К Сергею каждую минуту кто-нибудь подходил с соболезнованиями. Его никто не спрашивал напрямую, но у каждого второго в глазах был немой вопрос – что же дальше, кто займет место Ильинского?