– Когда ты рядом со мной, я чувствую вдохновение. И уже слышу превосходную мелодию… Да, это рождается новая песня. И она твоя…

– Ты умница! – Она поцеловала его в щеку.

В этот момент Герман поймал их в объектив своего фотоаппарата. Папарацци хренов.

– Только это песня для тебя. Но не для твоего мужа…

– Ты обижаешься на Вадима? – будто бы опечалилась Даша.

– Нет… Но дел с ним иметь не желаю…

– А зря… Он бы хотел, чтобы ты снова работал у него…

– Я бы тоже этого хотел… Но я работаю у себя. И себя бросать ради Вадима не собираюсь.

– Жаль… Но песню ты мне подаришь?

– Вне всякого…

Даша исчезла. Оставила Костика в раздумьях. Почему она подошла к нему? Это ее собственная инициатива? Или Вадим через нее пытается подбить к нему клинья?.. Как бы то ни было, с Вадимом он связываться не будет. Ни к чему хорошему это не приведет…

Костик не просто пел. Он еще при этом танцевал. Это получалось у него вроде бы неплохо. Но танец сбивал дыхание. Поэтому Костик должен был петь под «фанеру». Иначе выйдет чер-те что…

И вот он, завораживающий момент выхода на сцену. Костик готов был ринуться под кинжальный огонь зрительских взглядов.

– Константин Перевалов! – объявил конферансье.

И сразу же зазвучала музыка. Костик еще не вышел на сцену, а уже вовсю крутилась его фонограмма.

Зал взорвался гомерическим хохотом.

Фонограмма оборвалась. Бледный, потный, с трясущимися руками, Костик вышел на сцену. Зал засвистал, заулюлюкал. Это было даже не поражение. Эта была катастрофа. Конец света…

Перед глазами у Костика пошли круги, в висках заломило. Сквозь мутную пелену в глазах он разглядел в зале Вадима Куприянова. Его наглую злорадную ухмылку, хищный оскал. Он понял, чьих рук дело эта «техническая неполадка»…

Костика захлестнула волна ярости. Еще немного, и он бы спрыгнул со сцены в зал. И набросился бы на Вадима с кулаками. И только огромным усилием воли он сдержал этот порыв. И подался назад, скрылся за кулисами.

– Ничего, и не такое случается, – успокаивал его Герман. – Ты только не кипятись, а то в пар превратишься… А рамс этот мы замнем. Лоб расшибу, но в прессу этот казус под вкусным соусом пойдет…

– Это все Вадим. Это Куприянов, – сжимая кулаки, твердил Костик. – Это он все подстроил…

– Куприянов – козел. И поступать с ним надо, как с козлом… Рогатым… Вадим Куприянов – рогатый козел. А что, звучит!..

У Германа снова появилась идея. Только Костик не придал ей никакого значения. Он даже не выслушал своего менеджера.

А ровно через неделю он снова держал в руках номер знакомой газеты. Статья и комментарии занимали всего одну страницу. И фотография одна. Но какая статья! Какая фотография!..

На снимке были запечатлены он и Даша. В тот момент, когда она поцеловала его в щеку. И тут же журналистское извращение. Мол, Константин Перевалов и Даша Савинова крутят роман. Который начался давно. Во времена, когда Константин работал вместе с Вадимом Куприяновым, писал песни для Даши. Дескать, ее первый суперхитовый альбом был написан им. И он подарил его своей любимой женщине.

Правда и вымысел смешались воедино. Костику стало не по себе.

– Твоя работа?

Он швырнул газету в лицо Герману.

– Эй, что с тобой? – возмутился тот.

– Ты хоть знаешь, что ты наделал?

– Знаю. Рекламу тебе сделал. И Куприянову западло. Ударом на удар ответили…

– Дурак ты!.. Ты не знаешь, кто такой Куприянов…

– Да пошел он в задницу, этот придурок!.. Он свое получил. И ты на новую высоту поднялся… Вот увидишь, телефон твой сегодня от звонков раскалится…

Едва он это сказал, точно, зазвонил телефон.

– Вот видишь! – торжествовал Герман.

– Идиот! – только и смог ответить ему Костик.

Он взял трубку. И услышал до боли знакомый и такой родной голос.

– Костя, это ты?

– Эмма, любимая…

– Не любимая, – печально сказала она. – Я читала газету… Какой же ты… – И после тягучей паузы: – И я не лучше…

– Эмма, это недоразумение. Журналисты не так поняли…

– Грязные журналисты, грязная газета, грязный мир шоу-бизнеса… Как я все это ненавижу…

– Меня тоже ненавидишь?

– И тебя… Но тебя я еще и люблю…

– Эмма, я хочу с тобой встретиться.