Леша вдруг помрачнел.

– Что такое? – встревожился Костик.

– Да так, ситуация тут была… Короче, поцапался я с Сеней. И с Колей тоже. Один Макар за мной пошел…

– Тебе очень дорог Сеня?

– Дорог?.. – хмыкнул Леша. – Ты как сморозишь!.. Да на хоботе у слона я его видел. Хвостопад хренов… Просто я больше не буду петь в его ансамбле.

– И все?

– А что, этого мало?

– Но ведь это не смертельно?

– Не смертельно… Но мне нужно где-то петь.

– Зачем?.. Тебе сейчас не петь надо. А учиться петь.

– Ерунда…

– Не ерунда…

Костик знал – почти все считают его бесхарактерным. Но это не так. Он мог быть принципиальным. Мог настоять на своем.

– Я знаю одного человека. Преподаватель музыкальной школы. Мастер своего дела. Он может поработать над твоим голосом. Правда, занятия платные…

– Вот видишь, вариант отпадает сам собой. У меня бабок нет.

– У меня есть деньги… Немного, правда. Но для начала хватит.

– Не надо…

– Надо! – отрезал Костик.

Леша удивленно посмотрел на него. Затем одобрительно улыбнулся.

– А ты пацан что надо, – резюмировал он. – Есть в тебе стержень…

Костик почувствовал, как запылали его щеки. Снова краснеет… Спасибо Леше, он сделал вид, что не заметил этого.

– Кстати, мы не решили вопрос номер один, – сказал он.

– Какой вопрос?

– Инструменты и аппаратура.

– С этим все решено…

– Да ну?

– Я с отцом вчера разговаривал. Он сказал, у них в заводском клубе есть все, что надо. И никому не нужно…

– Нам нужно.

– Поэтому нам все и отдадут. Будем числиться при заводском клубе.

– Я не против… Когда мы можем заняться делом?

– Пока не знаю. Но думаю, на этой неделе…

Костик не ошибся. Вечером того же дня отец сообщил ему, что все вопросы с руководством клуба решены. И начинать можно хоть с завтрашнего дня…

А Костик еще тот фрукт. Хлипкий, еле дышит. А гляди ж ты, так за дело взялся – не остановишь.

Гитариста нашел. Парнишка под стать ему. Миша Злотцев. Интеллигент. Такой же тощий, прыщавый. Пальцы у него длинные. И сильные. Этими пальцами он творит чудеса. Такие «соляки» выписывает, закачаешься. Коля Разов и рядом с Мишей не стоял.

Костик и сам играет отлично. Да и Леха не на помойке руки нашел – звучит его гитара…

Звучит. Все звучит. И гитары, и клавишные, и ударник. Опять же, все благодаря Костику. Леха думал, им бросовый инструмент всучат. Так нет, ошибся. Инструмент, аппаратура – все почти новенькое, качественное. Отечественного производства, правда. Но было бы глупо рассчитывать на «Ямаху».

У Костика все просто. Недели не прошло, как ансамбль они сколотили, сейчас во всю работают над его музыкой, к выступлению готовятся. И преподаватель, Марат Евсеевич, с подачи Костика вцепился в Леху мертвой хваткой. Жизни не дает. Изнасиловал его своей принципиальностью. Я, говорит, если взялся за дело, то доведу его до конца. А в Лехе он, видите ли, определил зачатки таланта…

Может, Марат Евсеевич и доведет дело до конца. Поставит ему голос. Только где денег взять? Занятия ведь мани-мани стоят… Сейчас ведь Перестройка, мать ее так. Новое мышление. Кооперация, хозрасчет. Задаром никто в свое личное время работать не хочет…

А у Лехи денег нет. И у матери просить – кощунство. Бедно они с матерью живут. На одну ее зарплату библиотекаря. В двухкомнатной «распашонке» в пятиэтажной «хрущобе». Правда, он на танцах немного подрабатывал. Но теперь лафа закончилась. Искусство требует жертв…

Может, когда-нибудь ему удастся заработать большие деньги. Голосом и гитарой. На композициях Костика.

Песни у них еще сырые. Ничего, «поджарятся». Но как потом их до широких масс донести?

Именно этот вопрос больше всего волновал Леху.

– Все очень просто, – сказал Костик.

Опять он со своим «все очень просто». Леха невольно поморщился. – Мы запишем свой концерт на пленку…

– Уже записали, – скептически усмехнулся Леха.

У них был уже черновой вариант их первого концерта. Сами записали на магнитофон. Песни звучат. Но все еще такое сырое. А качество записи – это полный писец.

– Нет, – покачал головой Костик. – Нам нужен профессиональный уровень…

– Хотеть не вредно…

– Вредно не хотеть… В общем, я обо всем договорился. У моего дяди есть знакомый. Он звукорежиссер на одной звукозаписывающей студии. Я уже передал ему кассету с черновым вариантом….

– Думаешь, ему понравится?

– Не знаю. В любом случае бесплатно нам никто ничего делать не будет. Запись каждой песни обойдется в триста восемьдесят рублей…

Мертвое молчание. И в этой тишине все смотрели на Костика.