Леха ожесточенно сопротивлялся. Бил руками, ногами. Кому-то выбил зуб, кому-то расквасил нос, кому-то подбил глаз. Но в конце концов его сбили с ног, повалили на землю и принялись избивать ногами. Остановились, когда он перестал подавать признаки жизни.

– Кажись, готов! – сказал кто-то.

И склонился над Лехой.

Леха слышал голос, чувствовал, как чьи-то пальцы щупали его пульс. Так хотелось пнуть гада в ответ. Но сил не было.

Конкретно его замолотили. Дня три будет отходить.

– Вроде живой…

– Уходим…

Послышался шум шагов. Затем одна за другой хлопнули дверцы, завелся двигатель.

«Восьмерка» уехала. Зато приехала какая-то другая машина. Остановилась рядом с Лехой. Он слышал все. Но не мог оторвать от земли голову. Полубессознательное состояние.

– Вот урод, развалился посреди дороги, – услышал он недовольный мужской голос.

Все правильно, он перекрыл путь во двор. Но только он вовсе не урод.

Леха хотел заявить об этом. Но из груди вырывались нечленораздельные звуки.

– Еще и мычит, алкаш долбанный…

– Папа, это не алкаш! – послышался знакомый девичий голосок.

Нежные ручки коснулись его головы. Леха открыл глаза. Увидел Мальвину – Вику, соседскую девчонку. Ту самую… Его невесту… Леха даже улыбнулся, когда так подумал. Не грустно, не тоскливо улыбнулся, хотя и не то чтобы радостно. Не до веселья ему – все внутренности ноют, в голове ватный туман…

– Папа, это Леша, наш сосед…

Александр Геннадьевич, отец Вики, нагнулся над Лехой. Гримаса презрения сменилась выражением озабоченности.

– Да, дела, – протянул он.

Особого сострадания с его стороны не было. Это и понятно – дядя Саша не барышня кисейная. Конкретный мужик, на своей шкуре знает, что такое улица. Говорят, в былые годы центровым одной уличной команды был. Сейчас, понятное дело, остепенился. Но прошлое разве забудешь…

Он не стал охать, ахать. Сгреб Леху в охапку и закинул в салон своей «семерки».

– Светик, ты Елене Викторовне скажи про сына, а мы в больницу…

Это он своей жене сказал. Чтобы маму Лехину предупредила.

– Не надо, – простонал Леха.

Ему эта канитель с больницей не нравилась. Подумаешь, внутренности отпрессовали. Кости-то, похоже, целы. Самое главное…

Но дядя Саша его и слушать не стал. Отвез в больницу, сдал на руки дежурной смене. К этому времени Леха уже малость оклемался. Ходить мог, разговаривать более-менее. Правда, круги перед глазами, тошнота. И все болит…

Диагноз – легкое сотрясение мозга, множественные ушибы. Для какого-нибудь слюнтяя – это беда. А для уличного пацана – дело привычное. Кости целы, почки не отбиты, селезенка и легкие не порваны. Жить можно…

Его оставили в больнице, определили под наблюдение врача в палату. Утром у него побывала мать, затем пришли друзья – из старых Макар, из новых – Костик и Мишка. Короче, вся их группа. И никому – ни матери, ни друзьям – Леха не сказал, кто и за что его избил. Ни к чему это…

А потом появился следователь милиции. Леха стал валять дурака. Мол, выносил мусор, а тут на него налетели. И понять ничего не успел. Завалили. Замесили. Кто и за что? Леха только пожимал плечами. Ночь, темно, ничего не видно. А гадать он не умеет – разве что к бабке-гадалке сходить. Ничего от него не добился мент. Как пришел, так и ушел.

Ближе к вечеру заявился еще посетитель. Аркаша Смальцев. Один, без пацанов. Центровой уличной команды, к которой принадлежал Леха. Не с потрохами принадлежал, но никогда от драк с соседскими командами не отлынивал. Аркаша его за это уважал.

– Слыхал, брат, проблемы у тебя, – затянул он на приблатненный манер.

У Аркаши старший братан срок мотает – по очень серьезной статье. И сам Аркаша был осужден. За кражу. Правда, условно. Но все равно, это дает ему право ощущать свою принадлежность к уголовному братству.

– Проблемы, – кивнул Леха.

– Кто?

– Да есть тут одни уроды…

– Покажешь?

– Само собой. Вот оклемаюсь, и покажу…

Естественно, без ответа это дело Леха оставлять не собирался. А сам Аркаша был рад отомстить за корефана. Хлебом его не корми, дай репу кому-нибудь намять. И не с панталыку, а чисто за дело. Он ведь типа по понятиям пацан. Без повода никого не трогает. А кулаки чешутся…

Кулаки у него будь здоров. В каждом по полпуда. И сам махина еще та. Среднего роста, но в плечах такой размах – не обнимешь. А рожа – так это ваще. От одного его вида разрыв сердца может случиться. Если честно, Леха сейчас удивлялся – как такого монстра запросто в палату к нему пропустили.