В следующую секунду его перестало беспокоить, влюбчив его сын или нет, так как в главную залу с внутреннего двора вбежал человек Бэлсера с криком:

— Лорд король! Лорд король! Араджис! Араджис Лучник!

Джерин, охнув, вскочил на ноги.

— Неужели Араджис пересек границу? — потребовал он ответа.

— Йо, лорд король, — ответил человек Бэлсера.

Бэлсер и Вэн тоже повскакивали со своих мест, Дагреф мгновенно забыл о Ровите.

— Он здесь, лорд король.

— Как, со своим войском? — спросил Джерин, — О боги, там что, идет битва? Как он мог подобраться к крепости, когда нас никто не предупредил?

Он стал оглядываться по сторонам в поисках своих доспехов, висевших, как оказалось, на стене возле очага.

Но тут человек Бэлсера вновь огорошил его, сказав:

— Нет, лорд король. Насколько могут судить люди на крепостном валу, он приехал один.

Подъемный мост опустили. Как только он ударился о сухую землю по другую сторону рва, возница Араджиса хлестнул лошадей, и колесница въехала в крепость. Никаких колебаний, подумал Джерин, стоя посреди двора с Бэлсером, Дагрефом, Вэном и некоторыми из своих главных вассалов. Впрочем, Араджис Лучник редко проявлял нерешительность, что и давало Лису повод дивиться, почему они до сих пор не воюют друг с другом.

Не дожидаясь, пока колесница остановится, Араджис спрыгнул с нее и проворно направился к Джерину. Это был худощавый мужчина примерно одних с ним лет, с хищным лицом. При ходьбе он немного наклонялся вперед, словно охотничья собака, идущая по горячему следу.

Внезапно Лучник выбросил вперед руку.

— Приветствую тебя, лорд король, — сказал он. И с очевидно намеренным запозданием кивнул Бэлсеру: — И тебя, барон.

— Приветствую тебя, лорд король, — ответил Джерин, пожимая его руку. Рукопожатие Араджиса было твердым и сильным, как и он сам. — Не возражаешь, если я спрошу: почему мы все еще не пытаемся уничтожить друг друга?

— Не волнуйся, я тоже надеялся, что именно этим мы и будем заниматься в настоящее время. — Араджис обнажил зубы в улыбке, которую вполне можно было бы назвать оскалом. — А еще я надеялся, что тебя разгромлю. Однако случилось нечто более важное.

— Более важное, чем вопрос, кто из нас в конце концов станет править всеми северными землями? — спросил Джерин скептически.

Голова Араджиса резко дернулась вверх-вниз — он кивнул. Джерин тихонько присвистнул. Несколько раз в своей жизни он оказывался на самом пике волны новостей, то есть между теми, кто их уже знал, и теми, кого они еще не достигли. Очевидно, Араджис сейчас оседлал этот гребень, а потому Лис произнес:

— Тогда лучше скажи мне, что случилось.

Араджис снова кивнул:

— Вопрос уже не в том, кто из нас станет правителем северных земель, а в том, сумеем ли мы сохранить наши головы на плечах.

— Ради ваших пяти элабонских чистилищ, о чем ты говоришь? — пробасил Вэн.

— Империя возвращается в северные земли, — ответил Араджис.

Несколько мгновений Лис не мог уловить смысла сказанного. Помимо приятных воспоминаний о своих студенческих годах, проведенных в столице, он ни разу в течение двадцати с лишним лет мысленно не возвращался к Элабонской империи, буквально с тех самых пор, как она отвернулась и отсоединилась от своей бывшей северной провинции. И даже в предшествующие этому событию годы он старался думать о ней как можно реже и не платил имперским властям никакой дани, ибо не получал от них той помощи, которую они обязаны были оказывать жителям приграничных краев.

Но если империя надумала вдруг вернуться…

— Отец Даяус, — прошептал он.

— Йо, вот именно, — согласился Араджис Лучник. — Они расчистили два перехода через Xaй Керс и пустили по ним солдат. Не знаю, что там происходило все эти годы, но впечатление такое, что теперь у них есть множество воинов, которых можно направить сюда.

— Отец Даяус, — повторил Джерин.

Его беспокоил Араджис. Его беспокоили Адиатанус и трокмуа, а также чудовища из пещер под храмом Байтона в Айкосе. Его беспокоили гради и тот же Фердулф. Но как могла его беспокоить империя, давным-давно исчезнувшая с горизонта северных территорий? Он не знал, что сказать.

Его выручил Дагреф, со всегдашней своей педантичностью заявивший:

— Быть может, империи можно как-то противостоять, если вы, два короля, объедините свои силы.

Араджис окинул юнца ясным взглядом своих холодных глаз, но обратился к его отцу:

— В твоей семье все такие смышленые, Лис? Это ведь не тот паренек, которого похитили и которого я вернул тебе, забрав у проклятого менестреля?

— Нет, то был Дарен, его сводный брат, — ответил Джерин, приходя понемногу в себя. — А это Дагреф. Представляю его тебе и предупреждаю, что лучше никогда не допускать при нем промахов в своих суждениях, иначе тебя непременно поправят.

— А… очередной всезнайка, — сказал Араджис и замолчал.

Язвительная усмешка, зазмеившаяся было на его губах, вдруг угасла. Он еще раз пристально взглянул на Дагрефа.

— Мм… похоже, нет. Те только думают, что они знают все, а на деле оказывается иначе. А когда этот что-нибудь говорит, он точно знает, что имеет в виду. Ты, наверное, был таким же, пока у тебя не начала расти борода, а?

— О, разумеется, — ответил Джерин, обнимая сына за плечи.

Дагреф тут же всем своим видом выразил, что вполне мог бы обойтись и без таких знаков приязни.