— Вы не платили никаких налогов в последние двадцать лет, да и до этого тоже не очень, — возразил Ленджиел. — Почему о вас нужно печься ни за что ни про что, выше моего понимания.

— Даже когда мы их платили — правда, это было довольно давно, — город Элабон совершенно не интересовался тем, что творится по эту сторону гор, — сказал Джерин.

— Вопрос не в том, — подал голос Араджис. — Вопрос в том, где, черт побери, находится имперская армия, которую мы разбили? Когда мы разобьем ее снова, а может и еще не один раз, тогда вы, южане, наконец-то поймете, что нас лучше оставить в покое.

— Это территория империи Элабон, — заявил Ленджиел. — Мы не станем отказываться от того, что принадлежит нам.

— Думаю, тебе следует ответить на вопрос короля Араджиса, — посоветовал Джерин. — Если ты не ответишь, он может стать очень настойчивым, и тебе это вряд ли понравится. Поверь мне, Ленджиел, вряд ли.

Ленджиел взглянул на Араджиса и снова облизал губы. Джерин не сказал, во что может вылиться недовольство его собрата по титулу, решив про себя, что воображение Ленджиела нарисует ему нечто более ужасающее, чем стороннее описание кары. Если же суровое лицо Лучника не заставит фантазию этого малого заработать с бешеной скоростью, тогда ничто его не проймет.

Чтобы окончательно расставить все по местам, Араджис улыбнулся. Лис не хотел бы оказаться на месте того, кому адресовывалась эта улыбка. Судя по виду Ленджиела, ему она тоже не доставила удовольствия. Сделав пару сдавленных горловых движений, он заговорил:

— Армия… армия находится в дне пути отсюда на юг. Она, несомненно, перегруппировывается, чтобы снова встретить вас, мятеж… э-э, северян, лицом к лицу и на этот раз победить.

— Несомненно, — произнес Джерин сухо. — А теперь скажи, прознают ли остальные волшебники, сопутствующие имперскому войску, что стена пала, или мы своим неожиданным появлением сумеем преподнести им приятный сюрприз?

Ленджиел в который раз облизал губы. Джерин видел по его глазам, что он намерен увильнуть от ответа. Дагреф, вероятно, почувствовал то же, поскольку снова резко дернул руку колдуна вверх.

— Ай! — завопил Ленджиел. — Осторожней. Ты ее сломаешь.

— Тогда отвечай моему отцу, — милым голосом проговорил Дагреф.

— Хорошо. — Голос Ленджиела звучал сердито. — Они уже знают.

— Очень плохо, — сказал Джерин. — Я бы предпочел застать их врасплох. Но, как сказал Араджис, мы побьем их в любом случае.

Вэн указал на Ленджиела:

— А что нам теперь делать с ним? Если держать проклятого колдуна в плену, это может доставить нам неприятности.

— Может, — согласился Джерин. — Однако надеюсь, этого не случится. — Он повысил голос: — Фердулф!

— Какую докуку для меня ты изобрел на этот раз? — спросил Фердулф как всегда раздраженно и подлетел по воздуху к Лису.

У Ленджиела чуть глаза не вылезли из орбит при взгляде на полубога. Фердулф продолжал:

— Что, по-твоему, такого я могу сделать, на что ты по своей глупости не годишься?

— Я хочу, чтобы ты присматривал за этим хитрецом, а также прислушивался к тому, что с ним происходит… или использовал что-то другое, не менее действенное, для слежки за ним. — Лис показал на Ленджиела: — Если он попытается сбежать или чем-то нам навредить при помощи магии, останови его. Если не сумеешь, зови стражу. Думаю, она остановит его… и уже навсегда.

— Хорошо, так я и сделаю, — отозвался Фердулф с отвратительнейшей ухмылкой. — Мне не нравятся элабонские колдуны… ну ничуть. Да и все, что они творят, тоже.

Воспоминания о том, как его шлепали оземь в разгар битвы между южанами и северянами, видимо, сильно мучили малыша. Как и то, что он ничего не мог с этим поделать вплоть до тех пор, пока Джерин не разделался с Кэффером… совсем не магическим образом, кстати.

Подобно погибшему, хотя и не оплаканному (по крайней мере, Джерином) Кэфферу, Ленджиел вопросил:

— Что это за существо такое… Фердулф, верно?

Не успел Джерин ответить, как Фердулф вскричал:

— Я не существо, негодяй! Это ты существо. Причем жалкое, доложу я тебе. Я — сын бога. Так что изволь проявлять ко мне уважение, соответствующее моему положению.

Ленджиел находился не в лучшей позиции для проявления уважения к кому-либо.

Дагреф и другие солдаты, взявшие его в плен, не ослабляли хватки.

Маг обратился к Джерину:

— Его одного не хватит, чтобы противиться мощи Элабонской империи. Нет ничего, что способно противиться ей. Можете делать со мной, что угодно, но это правда.

— Нет, это лишь твое мнение, — ответил Джерин. — А мне лично думается, поскольку я знаю империю лучше, чем ты северные территории, что ты понятия не имеешь, о чем говоришь. — Он кивнул сыну: — Уведи его.