Она думала, что Ноубл засмеется, но он оставался серьезным.

– Давай поговорим об этих бедах.

– О какой именно? – улыбнулась Рейчел.

Протянув руку, Ноубл подбросил в печь два полена, и в очаге взметнулись искры. Сухое дерево быстро воспламенилось.

– Начнем с того, что произошло с твоими руками. Не требуется опыт доктора Стэнхоупа, чтобы понять, что они обожжены. Как это случилось?

Рейчел посмотрела на свои руки и, превозмогая боль, сжала их в кулаки.

– Тебя это не касается.

– И все-таки удовлетвори мое любопытство.

– Моя конюшня загорелась.

– Понятно. И ты, как всегда, не думая о собственной безопасности, побежала в горящую конюшню спасать лошадей, не так ли?

Рейчел покачала головой. Ей внезапно захотелось рассказать ему все о странных событиях, происходивших с ней в последнее время.

– Нет. Я была в конюшне, когда начался пожар.

– Значит, ты опрокинула фонарь?

– Нет. – Рейчел опустила взгляд – она не могла смотреть ему в глаза, понимая, насколько невероятной покажется ее история. – Кто-то запер конюшню снаружи и поджег ее.

Рейчел почувствовала, как напрягся Ноубл.

– А кто был дома в это время?

– Если ты думаешь, что конюшню поджег кто-то из моих работников, то ты ошибаешься. Как раз в этот день все ковбои отправились в город продавать коров. – Она снова посмотрела на свои руки и вздрогнула от страшного воспоминания. – Мне повезло, что Уинна Мей увидела дым. К счастью, все лошади спаслись. Я беспокоилась о Фаро, но с ней все в порядке.

Ноубл знал, что Рейчел не склонна к преувеличениям – скорее наоборот. Если она говорит, что ее заперли намеренно, значит, так оно и было.

– Какие еще беды обрушились на тебя?

– Я… – Ее глаза расширились. – Однажды я обнаружила на своей кровати гремучую змею! Она чудом меня не укусила.

Ноубл крепче прижал ее к себе, словно не давая страху вырваться наружу.

– Твоя спальня на втором этаже, верно?

– Да.

– Понятно.

Рейчел подумала о той ночи, когда Уит проник к ней в комнату и попытался ее изнасиловать. Но об этом случае она ни за что не расскажет Ноублу. Взглянув на него украдкой, Рейчел увидела, что он уставился на пламя в очаге. Неужели он считает ее истеричкой, видящей беды там, где их нет?

Ноубл уже знал о змее – ему рассказал Зеб. Однако о пожаре в конюшне он услышал впервые. Ему было ясно одно: кто-то желает Рейчел смерти. Но кто? Его мысли вернулись к тому дню, когда в нее стреляли. Он решил тогда, что пуля предназначалась для него, но теперь уже не был в этом уверен.

– Рейчел, у тебя есть враг?

– Ты!

Ноубл очень серьезно посмотрел на нее:

– Не думаю, что ты этому веришь.

Рейчел покраснела от стыда. Ведь он всегда пытался только помочь ей.

– Нет, я не верю, что ты способен причинить мне вред. Просто я… не нуждаюсь в твоей помощи.

Рассмеявшись, Ноубл поднялся, отнес ее на кровать и прикрыл одеялом.

– Видит бог, ты сама не очень-то способна себя защитить. Как я уже говорил, кто-то должен за тобой присматривать.

Рейчел приподнялась на локте и посмотрела на него.

– И по-твоему, этот «кто-то» – ты?

Ноубл долго молчал, и она не представляла себе, какие мысли роятся у него в голове.

– Если не я, то кто, Рейчел?

– Ты уплатил налоги на «Сломанную шпору», не так ли?

– Зачем мне это делать?

Рейчел поднялась на колени, тряхнув рыжей гривой.

– Черт возьми, Ноубл, перестань отвечать вопросом на вопрос! Ты уплатил налоги на мое ранчо или нет?

Он повернулся и снова отошел к камину.

– Если и уплатил, мы можем назвать это ссудой.

Рейчел вскочила с кровати и подошла к нему.

– Я никогда не смогу вернуть такой долг! Неужели тебе не приходило в голову, что я не хочу твоей помощи?

– Приходило…

Внезапно комната поплыла перед глазами Рейчел, и ей пришлось ухватиться за его руку.

– Кто дал тебе право вмешиваться в мою жизнь?

Увидев, что она побледнела, Ноубл снова поднял ее на руки и отнес на кровать.

– В чем дело, Рейчел? – спросил он, опустившись на колени рядом с ней. – Тебе больно?

Она прижала руку к глазам и облизнула губы.

– Нет. Просто голова закружилась.

Ноубл обнял ее за плечи:

– Почему ты думаешь, что можешь одна сражаться со всем миром, Рейчел? Ты ведь всего лишь маленькая хрупкая женщина. Позволь мне заботиться о тебе.