Во время пикирования стюардесса не успела ни за что схватиться, чтобы удержать равновесие, и упала. Когда самолет выровнялся, она поднялась и прошла в технический отдел самолета, отряхивая на себе одежду. От резкого перепада высоты у многих пассажиров подскочило давление, и поэтому сразу с нескольких сторон послышалось:

– Принесите воды, человеку плохо!

Практически сразу появилась первая молоденькая стюардесса. Она везла перед собой столик, на котором лежали несколько бутылок с водой и перевернутые бокалы, из которых капал пролитый сок. Этот столик был на колесиках, и в тот момент, когда самолет стал падать, он покатился и, ударившись о стенку, упал набок. С его двух блестящих полок на пол полетели посуда и бутылки, многие из которых закатились за шторки, отделяющие салон от технического отдела. Видимо, мало что соображая в данный момент, стюардесса собрала то, что попалось под руку, и с этим не очень сервированным столиком вышла к пассажирам.

«По-моему, ей сейчас самой не помешает помощь», – подумал Иван, глядя на стюардессу. У нее был ничего не понимающий, стеклянный взгляд, темно-синий пиджак расстегнут, одна половина белоснежной блузки не заправлена и болталась при каждом шаге, галстук висел бесформенной петлей на шее. «Наверное, когда ей стало не хватать воздуха, она рванула его вниз со всей силы, а потом он так и остался наполовину развязанным», – прикинул Иван, глядя на девушку. Она двигалась как зомби.

Тем временем самолет пошел на снижение, но как-то очень плавно, как будто снова боялся напугать своих пассажиров. Сидевший рядом с Иваном мужчина все время, пока самолет выполнял опасные пируэты, молчал как рыба и вот сейчас, когда, казалось бы, весь кошмар заканчивался, неожиданно схватил его за руку. Иван увидел его безумный взгляд и не стал убирать свою руку, надеясь, что это хоть как-то поможет мужчине справиться с волнением.

За бортом продолжал хлопьями лететь мокрый снег, который залепил уже все окна, не давая возможности ничего рассмотреть.

И тут на пороге появилась вторая стюардесса. Она уже не улыбалась, а объявила всем присутствующим серьезным голосом:

– Во избежание крушения самолета командир корабля принял решение сделать вынужденную посадку, поэтому прошу всех пристегнуться и занять позы согласно аварийной посадке, то есть обхватить голову руками и не отпускать до полной остановки двигателей.

Она медленно обвела всех взглядом, и тут ее взор остановился на коллеге. Быстро пройдя по салону, она взяла другую стюардессу под руку и увела ее в технический отдел.

А в это время в кабине пилотов командир инструктировал своего помощника:

– Этот аэродром, куда мы будем сейчас садиться, небольшой. Он был рассчитан только на приземление вертолетов и самолетов типа «Як-40», которые доставляли туда продовольствие. Поэтому можешь представить, какая там посадочная полоса?

– А что в конце полосы? – спросил Виктор, который хоть и пытался скрыть испуг, но командир все равно заметил в его глазах страх.

– Полоса – два километра, а в конце – скальная расщелина метров тридцать глубиной. Поэтому соберись и настройся на удачную посадку. У нас должно все получиться! – Михаил похлопал помощника по плечу, стараясь его поддержать. – Все будет хорошо.

Он понимал его. Когда каждый твой полет проходит в обычном штатном режиме, без опасности, без риска, начинаешь к этому привыкать. Ты позволяешь себе подремать, поставив самолет на автопилот. Но вот обманчивая сонная тишина взрывается ревом сирены, миганием табло. Сердце замрет, кровь горячей волной ударит в голову... Секунда... Другая... Третья... И пойдет профессиональная работа экипажа, натренированного и готового к действиям в нештатной ситуации. Сейчас было то же самое.

Из-за неисправности топливной аппаратуры возник помпаж. Ровный поток воздуха, втекающего в двигатель, внезапно запульсировал, вызывая вибрацию всего самолета. Из-за нарушенного равновесия параметров температура газов за турбиной опасно возросла, и аварийная система слежения за температурой немедленно выключила двигатель.

И тут в наушниках Михаила прозвучал громкий голос диспетчера:

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть», ответьте!

Михаил, глубоко вздохнув, нажал кнопку соединения.

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть» слушает.

– Почему вы снова изменили курс? – спросила Ольга Васильевна, которая не могла скрыть своего волнения.

– Из-за отказа левого двигателя мы вынуждены сделать аварийную посадку на заброшенном аэродроме, – сказал Михаил, внутренне приготовившись к неприятному разговору с начальником аэропорта.

Он услышал какой-то шум, потом отдаленную речь, и наконец, как он и ожидал, микрофон взял Хасан Ибрагимович.

– Какой заброшенный аэродром, Стародубцев? О чем вы говорите? Вы хотите погубить самолет и всех пассажиров на нем? – сыпал вопросами начальник аэропорта.

– У нас нет другого выхода. Мы не сможем дотянуть до Владикавказа. Посмотрите за окно, – нервно сказал командир.

– Но там ведь нет никаких условий для посадки! – прокричал в микрофон Хасан Ибрагимович. – Посадочная полоса занесена снегом! Вы не сможете приземлиться в таких условиях! Это же стопроцентная катастрофа! Приказываю вернуться на прежний курс! – продолжал кричать начальник аэропорта, но Михаил уже отключил связь.

Повернувшись к «хозяину», Хасан в растерянности посмотрел на него, держа в руках микрофон. Он не знал, что говорить и что делать. Командир «Боинга» не подчинился его приказу, тем самым поставив весь их план по незаконной перевозке ювелирных изделий под угрозу.