Я думал, Харснет взорвется от злости, но его взгляд оставался сочувственным. Он тяжело вздохнул.

— Вижу, вы искренне верите в то, что говорите, Мэтью. Я способен взглянуть на вещи с вашей позиции, и поверьте, мне самому зачастую не нравится делать многое из того, что мне приходится делать. Например, способы, которые я применяю в этом расследовании.

Его щека дважды дернулась, будто от нервного тика.

— В тот день я усердно молился, и, как мне кажется, Бог услышал меня и утвердил меня в мысли о том, что истину о смерти несчастного Эллиарда необходимо сохранить в тайне. Я никогда ничего не делаю без молитвы и начинаю действовать, только получив ответ от Бога и поняв, что я нахожусь на верном пути.

Харснет улыбнулся.

— В конце концов, держать ответ мне придется перед Ним, а не перед смертными.

Он посмотрел на меня взглядом, в котором сочетались страстность и серьезность.

— В юности я тоже сомневался, как, наверное, любой человек. Но однажды, когда я молился, прося просветления, я почувствовал, как в меня вошел Бог, и мне показалось, будто я очнулся после долгого сна. Я ощутил любовь Бога, с моего сознания словно спала пелена.

— Мне казалось, что однажды я испытал то же самое, — с грустью отозвался я.

— Но этого, видимо, оказалось недостаточно?

— Нет.

Харснет улыбнулся.

— Возможно, такой момент еще наступит. После того, как закончится весь этот кошмар.

Он замялся, и в его глазах вновь проступила застенчивость.

— Мне хотелось бы быть вашим другом, Мэтью, — сказал он. — Поверьте, я умею дружить.

— Даже с лаодикийцами? — рассмеялся я.

— Даже с ними.

Я пожал ему руку и подумал, что, когда все это останется позади, произойдет одно из двух: либо я обрету веру, либо он ее потеряет.

Уже стемнело, когда, смертельно уставший после долгого дня, я возвращался домой. Конь неспешно трусил по Стрэнду, [29] мимо богатых домов, выстроившихся вдоль этой улицы от Вестминстера до Сити. В окнах мерцали желтые огоньки свечей. Поскольку наступил комендантский час, людей на улицах почти не было, но, как всегда в последние дни, я оставался начеку.

Воздух был теплым, но сырым, и, поглядев на небо, я увидел, что звезды спрятались за тучей. Значит, скоро будет дождь. Это предсказывали и разболевшиеся швы на моей раненой руке. Завтра, если выдастся свободное время, нужно будет сходить к Гаю и спросить, когда можно будет их снять. Я хотел также поговорить с ним и об Адаме Кайте, и об убийце. Разговор с Харснетом эхом отдавался в моей голове. Я не верил в одержимость преступника, но никакого другого, более реалистичного объяснения предложить не мог. И еще я не знал, где и когда негодяй нанесет новый удар.

Войдя в дом, я увидел человека Харснета. Орр сидел в прихожей и читал Писание.

— Все спокойно, Филипп? — осведомился я.

— Да, сэр. Я несколько раз прошелся вверх-вниз по улице, так, чтобы меня видели. Все как обычно. Много адвокатов, уличный торговец, с самого утра во все горло расхваливающий свой товар…

— Далеко он забрался. Вряд ли в этом районе он может ожидать бойкой торговли.

— Сейчас многие из тех, кто остался без работы, подались в торговцы. Они теперь по всему городу.

— Что верно, то верно.

Я прошел дальше, довольный тем, что Орр на своем посту. Мне была по душе его основательность и добросовестное отношение к порученному делу. Если убийца попытается причинить нам еще какие-нибудь неприятности, присутствие Филиппа окажется как нельзя кстати.

В доме царила тишина. Впрочем, нет. Подойдя к лестнице, я остановился, поскольку до моего слуха донеслись какие-то звуки, раздававшиеся из-за двери кухни. Плакала женщина. Я осторожно подошел к двери и распахнул ее.

За столом сидела Тамазин, шмыгая носом и горько всхлипывая. Рядом с ней, полная сочувствия, примостилась Джоан. Она по-матерински обнимала молодую женщину за плечи. Посмотрев в окно, я увидел стоявших на дворе мальчишек, Питера и Тимоти. Прижавшись носами к стеклу, они наблюдали за происходящим на кухне. Я махнул на них рукой, и они упорхнули, как два воробья.

Тамазин подняла голову и посмотрела на меня. Синяки почти сошли, но сейчас ее лицо было красным и опухшим от слез.

— Что стряслось? — спросил я.

— Ничего, — ответила она.

— Но я же вижу, что что-то случилось, — не отступал я.

— Поссорилась с Джеком, — пояснила Джоан.

— Он вернулся домой час назад, — пролепетала Тамазин. — Пьяный. А когда я спросила, что случилось, набросился на меня и такого мне наговорил… Я этого больше не вынесу! — с неожиданной злостью добавила она.

— Я поговорю с ним, — успокоил я женщину. — В этом доме никому не позволено напиваться.