Мы вышли на безлюдную пустошь полей Линкольнс-Инн. Именно через нее бежал убийца после того, как разделался с Роджером. Поблизости тянулся длинный невысокий холм со склонами, испещренными заячьими норами. Совсем скоро сюда будут наведываться студенты, чтобы раздобыть себе обед, поймав парочку длинноухих.

Мы шли по тропинке к вершине холма. Земля здесь была немного суше. Дороти задумчиво молчала.

— Сэмюель, верно, уже в Бристоле, — произнес я.

— Да. Он очень хотел, чтобы я поехала с ним, а не оставалась тут совсем одна.

— Но он также сказал, что тебя невозможно вытащить из дома.

— Это так. Я останусь здесь до тех пор, пока убийца не будет пойман. Тем более что мне еще тут нужно кое-что закончить. Мастер Бартлетт был так добр, что подсчитал, сколько денег я должна получить за дела, которые вел Роджер. Да я и не одна: меня навещает много добрых людей.

Она грустно улыбнулась.

— Ты помнишь мадам Лодер, которая была у нас на ужине в прошлом месяце? Два дня назад она ко мне заходила. Только я усадила ее на кушетку и дала стакан вина, как она наклонилась, и ее фальшивые зубы вывалились ей на колени.

Дороти засмеялась.

— Бедняжка! Она была ужасно смущена. Она собирается сказать пару ласковых слов зубодеру, который сделал ей эту вставную челюсть.

Рассказ Дороти напомнил мне недавний случай, когда другой зубодер пытался купить зубы Тамазин, и я подумал, знает ли эта мадам Лодер, откуда взялись зубы для ее вставной челюсти?

— Надеюсь, ты соблюдаешь меры предосторожности и не выходишь из дома одна? — спросил я.

— Да, не волнуйся.

— Как ты думаешь, в конечном итоге ты останешься в Лондоне или все же переедешь в Бристоль?

Дороти вздохнула.

— Вряд ли мне удастся купить дом в Лондоне, а вот в Бристоле — смогу.

Она вздернула брови.

— Казначей Роуленд прислал мне письмо. Очень вежливое, но в нем недвусмысленно говорится, что я должна освободить квартиру, причем как можно скорее.

— Он просто бессердечный тип!

Дороти пожала плечами.

— После смерти Роджера в корпорации появилась вакансия, и он хочет взять на это место нового человека.

Она бросила на меня испытующий взгляд.

— Сэмюель хочет, чтобы я переехала в Бристоль навсегда. Но меня удерживает здесь не только упрямство. Я еще не готова принимать столь важные решения.

Дороти вздохнула.

— Мысли путаются. После смерти Роджера меня преследует ощущение пустоты. В мире словно образовалась дыра. Но все же, ты знаешь, сегодня утром я так углубилась в работу, что не думала о нем целых полчаса. И мне стыдно. Я словно предала его.

— Таково горе. Дыра, проделанная в мире, навсегда остается с тобой, но постепенно ты начинаешь замечать другие вещи. Тебе не за что себя винить.

Дороти с любопытством взглянула на меня.

— Тебе тоже пришлось познать горе?

— Одна женщина, которую я знал очень хорошо, умерла во время чумы тысяча пятьсот тридцать четвертого года. Прошло девять лет, а я все равно вспоминаю ее. После ее смерти я даже носил траурное кольцо.

— Я этого не знала.

— Это было после того, как вы с Роджером переехали в Бристоль.

Я посмотрел на нее.

— Дороти, могу я тебя кое о чем спросить?

— Конечно. О чем угодно.

— Ты хочешь остаться в Лондоне лишь потому, что ждешь того момента, когда поймают убийцу? Но ведь неизвестно, когда это произойдет.

Она резко остановилась и положила ладонь мне на руку. Ее бледное лицо в обрамлении черного капюшона было взволнованным.

— Мэтью, — заговорила она, — я вижу, что это ужасное дело буквально сжигает тебя изнутри. Мне очень жаль, что я фактически втравила тебя в охоту за убийцей, но я думала, что официальные власти не ударят для этого пальцем о палец. Теперь я вижу, что ошибалась и они ищут этого человека. Потому я хочу, чтобы ты оставил это им. На тебя это очень плохо влияет.

Я печально покачал головой.

— Я слишком глубоко увяз в этом деле, с которым связан и официальными обязательствами. Он… снова убил.

— О нет!

— В остальном ты права, Дороти, происходящее действительно словно сжигает меня, но я не могу отступиться. Тем более что я вовлек в это других людей: Гая, Барака.

Про себя я подумал: «А если бы я действительно решил оставить этого убийцу в покое, оставил бы он меня?»

— Не вини себя, — продолжал я. — Возможно, мы уже знаем, кто убийца. Мы поймаем его. И еще одно мы знаем точно: Роджер был случайной жертвой. То есть на его месте мог оказаться любой другой.