Шрифт:
Адам зажег сигарету, затянулся, выпустил струю дыма в потолок. Марина не курила, но против ничего не сказала.
— Ты мне скажи, ты чего за мужа своего переживаешь? — утомленно-небрежным голосом спросил он.
— Потому что он мой муж.
— Ты его любишь?
— Я же тебе говорила, что да.
— А меня?
— И тебя.
— А если Генка и со мной что-нибудь сделает?
— И с тобой?.. А что он мог сделать с Антоном?
— Ну, мало ли что…
— Генка твой ничего не может. Генка твой слюнтяй… Антон сам его чуть не убил…
— Зачем же ты ментов по его следу пустила?
— Ну, мало ли что… — повторила Марина.
— Генка слюнтяй… Но если его зажать в угол, он может очень сильно укусить. Если не сам, то батю своего попросит. А он у него крутой. Не по дням богатеет, по часам. И служба безопасности у него не чета нашей… Может, зря ты забила на него?
— Я тебе надоела? — возмущенно, но без истеричных ноток в голосе спросила она. — Ты хочешь, чтобы я вернулась к Гене?.. Тогда я лучше к мужу…
— Он пропал. Нет его… Боюсь, что его никогда не будет…
— Почему?
— Он к Генке в дом забрался. А там сигнализация. И охрана… Повязали твоего Антона. Мешок на голову, ноги в тазик с цементом и в реку. Генка просто ничего не хочет говорить. Он-то твоего мужа не убивал, но и отцовских церберов он выдавать не станет…
— Ты не говорил мне про церберов, — обеспокоенно глянула на него Марина.
— Говорю… И зря ты ментов на Генку спустила. Люди его отца могут очень сильно на тебя обидеться…
— Ты это серьезно? — еще больше разволновалась Марина.
— Я не понял, ты за себя переживаешь или за своего мужа? — колко усмехнулся Адам.
— И за себя… И за него…
— Про него забудь… А за себя не бойся. Пока я с тобой, никто тебя не тронет…
— Неужели все так серьезно?
— А ты думаешь, с тобой в игрушки играют? Генка и не таких обламывал…
— Каких не таких?
— Таких, как ты. Гордых.
— Ты говорил, что он только с проститутками спал.
— Проститутки… Проститутка проститутке рознь… У элитных девочек тоже бывает гордость…
— Гена кричал, что ты меня продать можешь.
Марина уже не лежала, она сидела, широко раскрытыми глазами смотрела на Адама. Наконец-то до нее дошло, в какие сферы она залетела по простоте своей душевной.
— Я не Иуда, чтобы тебя продавать. И не Каин, чтобы убивать. Я Адам. А ты моя Ева… И не ты, а я могу из-за тебя пострадать. Отдашься змею-искусителю, и выгонят нас из рая…
— Какому змею? Гене?
— Змея Гену я не знаю. Я знаю крокодила Гену. И я не хочу, чтобы ты была при нем Чебурашкой… Я хочу, чтобы ты была моей Евой. И не лезла, куда тебя не просят…
— Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?
Адам едва удержался, чтобы не прыснуть со смеху. Марина очень сильно его заводила, это факт. Денег на нее не пожалел — как цацу разодел. И с Генкой из-за нее не побоялся разругаться. Но жениться на ней… Похоже, у девочки не все дома…
— Хочу. Но ты не выйдешь.
— Почему?
— Потому что очень любишь своего мужа… Да, хотел спросить, он у тебя что, уголовник?
— Почему уголовник?.. Ну да, он сидел. По глупости попал за решетку. Но сейчас он не такой… У нас любовь, у нас семья…
— И любовники в наборе, — добавил он.
— Только ты.
— А Гена?
— Я тебе говорила, он меня фактически изнасиловал…
— Изнасиловал. А говоришь, что не мужчина…
— Ты это серьезно? — вскинулась Марина. — Если насилует, то мужчина?.. Я почему-то думала, что насилуют подонки.
— У мужчины две головы, одна большая, другая маленькая. И в каждой маленькой головке сидит подонок…
— И у тебя тоже так?
— Нет. Я хороший. Со всех голов…
— Мне домой надо. Может быть, Антон уже вернулся…
— Ну что ж, если так, то езжай.
Она встала, оделась, в каком-то непонятном ожидании прошлась по комнате.
— Тебе все равно, что я буду с Антоном? — спросила она.
— Ты же не станешь мне с ним изменять, — серьезно, но с насмешкой в душе, сказал он.
Марина — чудо, но, по большому счету, ему не было до нее дела. Хочет, пусть с мужем спит. Да хоть с чертом рогатым. Лишь бы заразу не принесла… К тому же он почти уверен был в том, что Антона нет в живых. Слишком крутая у Гениного отца служба безопасности. И слишком долго его нет, чтобы верить в его неуязвимость.