Его друзья каждый день намекают ему, что он не должен отступать. Вчера здесь был, на том же самом месте, мсье де Ларошфуко, и мы поговорили об этом. Он хорошо знает Энгиена, хотя ныне дружба их и не столь крепка, как раньше, и герцог объявил ему, что не может выказывать враждебных чувств к мсье де Бофору, но предоставляет Колиньи полную свободу драться, если тот пожелает. Как может Колиньи отказаться от такой дуэли? Он прослывет трусом.

— Схватка будет ужасной, — подхватила Анна. — Колиньи вернулся с военной кампании тяжко больным. Он солдат, и у него нет опыта в фехтовании, тогда как Гиз упражняется в зале ежедневно, по нескольку часов.

— Но дуэли запрещены, мадам!

— Вы думаете, Мазарини в делах чести будет так же суров, как Ришелье? — с сомнением спросила маркиза.

Когда Луи возвращался в контору, на улице Верри с его портшезом разминулась карета. Странная игра судьбы: в этом экипаже сидел маркиз де Фонтрай, находившийся в прекрасном расположении духа. Только что он провел целый час с герцогом де Гизом, который, прочтя письмо герцогини де Шеврез, обещал ему сделать то, чего он желает.

— Желания моей кузины для меня закон, — вкрадчиво произнес Гиз. — Признаюсь, не понимаю ваших целей, маркиз, но полностью вам доверяю, поскольку знаю — вы всегда трудились во благо нашего дела. Догадываюсь также, что мсье д'Энгиен хотел бы, чтобы Колиньи вызвал меня, однако внук адмирала осторожнее своего хозяина! Со своей стороны, я никогда не искал с ним ссоры. Что даст мне дуэль, кроме новых судейских хлопот? Но, поскольку Морис де Колиньи мешает вам и тревожит мою кузину, я сумею пробудить в нем желание защитить свою красавицу! Можете быть уверены — с завтрашнего дня я буду рассказывать направо и налево о том, как легко соблазнить мадам де Лонгвиль. Моя подруга, мадам де Монбазон, сделает то же самое, и, если Колиньи не трус, он бросит мне перчатку!

Вернувшись в контору, Луи обнаружил Гофреди на конюшне вместе с маленьким, сухощавым и морщинистым человечком довольно преклонных лет. Между тем Гофреди говорил, что нанятому кучеру нет еще и сорока лет. Луи огорчился: как этот тщедушный старик вынесет тяготы путешествия?

— Мсье маркиз, — сказал Гофреди. — Это Геро, бывший артиллерист, который теперь работает кучером на постоялом дворе у святого Фиакра. Он заверил меня, что в течение нескольких лет сопровождал в Тулузу многоместный экипаж и хорошо знает дорогу. Я показал ему вашу карету и ваших лошадей, чтобы он получше изучил их.

Карету свою Луи приобрел вскоре после свадьбы. Передние колеса у нее были маленькие, а задние — гораздо больше. Подобная асимметрия облегчала маневрирование и уменьшала тряску.

Крепкая рессора соединяла заднюю и переднюю часть, оси же были скреплены толстыми кожаными ремнями. Благодаря своей гибкости эта конструкция обеспечивала комфорт пассажирам, которые сидели вдобавок на мягких сиденьях, обтянутых рыжеватой кожей. Дверцы с окошками, закрытыми изнутри занавесками, неплохо защищали от холода. С крыши, обитой кожей, скатывались струи дождя. Две подножки с внешней стороны позволяли легко подниматься и спускаться.

Геро выразил свое мнение о карете, настолько звучно перекатывая букву «р», что Луи ни слова не понял. Кучер заговорил вновь, стараясь произносить звуки яснее и обходиться без слов из своего диалекта.

— Это хорошая карета, мсье, легкая и прочная, — ворчливо сказал он. — Лишь тормозные оси с виду слабоваты. Если запряжем четверку таких резвых лошадей, как у вас на конюшне, покатим очень быстро.

— Сколько времени может занять наше путешествие?

— Трудно сказать, мсье. До Буржа будут почтовые станции с лошадьми. Если менять лошадей через каждые четыре лье, наберем хороший ход. Сейчас на день приходится девять светлых часов, а с фонарями и при осторожной езде можно прихватить четыре часа темноты. Если не польют дожди, доберемся до Тулузы за десять дней.

— Это было бы прекрасно. Дорога вам знакома?

— До последнего камешка, мсье, кроме того, я знаю лучшие станции и постоялые дворы. Но путешествие обойдется недешево, особенно при частой смене упряжки. На станциях берут, по меньшей мере, двадцать солей за лошадь и за четыре лье. Иногда вдвое больше, если лошадей мало!

— Я знаю, не беспокойтесь.

Луи заранее рассчитал, что поездка будет стоить не меньше двадцати пяти ливров в день, не считая крова и пропитания, иными словами, от двухсот до четырехсот ливров туда и столько же обратно! Он приберег для этого путешествия тысячу ливров в серебряных экю и золотых луидорах, положив их в железную шкатулку. Это была крупная сумма.

— Гофреди, ты подготовил необходимое оружие? Хорошо бы, чтобы нас не ограбили по дороге.

— Я выбрал дюжину пистолетов, мсье, а также несколько мушкетов, одну аркебузу и два карабина. Все в превосходном состоянии.

— Вы поедете на козлах вместе с Гофреди или другим человеком, который будет сопровождать нас, — объяснил Луи Геро. — Поочередно каждый будет пересаживаться в карету, чтобы поспать.

— Нет, мсье! — сказал кучер, отрицательно качая головой. — Чтобы держать быстрый ход, мне нужно править, как на почтовых каретах. Ваши друзья будут держать поводья, я же поеду верхом на левой пристяжной и прослежу не только за ней, но и за правой, а также за двумя передними.

— И вы просидите в седле весь день?

— Придется, мсье, это мое ремесло. Я могу продержаться четырнадцать часов, лишь бы мне оплачивали выпивку на станции!

— Вы получите все, что вам нужно, — обещал Луи. — Подготовьте карету так, как считаете нужным. Мы выезжаем около шести, с зажженными фонарями. Заедем на площадь Мобер, чтобы взять человека, который вам поможет. Он тоже знает, как управляться с упряжкой. Гофреди, попросите Ришпена выделить Геро место для ночлега. Вечером он будет ужинать с нами.