— Не помню. Возможно, у одного из них была короткая квадратная бородка. Но я не уверена. Знаете, за исключением постоянных клиентов, которых я хорошо знаю, все прочие посетители для меня на одно лицо. Особенно вечером, когда окна совсем не дают света.

Луи взглянул на соседа и убедился, что его черты действительно почти неразличимы. Служанка права. Вечером, если особо не приглядываться, когда посетители не снимают шляп и плащей, все похожи друг на друга.

Женщина встала и отправилась на кухню, вернувшись затем с вареньем для Гастона. Луи расплатился, сунув ей в руку несколько солей.

Когда Гастон завершил свое пиршество, Луи предложил другу отвезти его в Шатле. По дороге в карете они смогут спокойно поговорить, а лучники позаботятся о его экипаже.

Гастон согласился. Но по пути они сделали остановку у дома Мансье — забрали шкатулку и договора: комиссар решил хранить их в своем кабинете.

По его приказу лучники не впускали в дом никого, за исключением священника, который только что пришел. Служанка обряжала покойника для похорон. Гастон забрал то, что хотел, и они сразу уехали.

В карете Луи объяснил своему другу и Гофреди:

— Возможно, убийца — один из трех шифровальщиков или даже двое из них. Мансье знал тех, кто пригласил его в «Сосновую шишку», или хотя бы одного из них, иначе не пошел бы на эту встречу.

— Зачем они убили его именно таким образом? Неужели лишь для того, чтобы мы подумали, будто он и есть шпион?

— Но ты же не можешь отрицать, что его смерть связана с нашим расследованием.

— А если шпион на самом деле Мансье? Наниматель обнаружил, что за ним следят, и решил убить его, чтобы он не проговорился.

— Тогда наниматель швырнул бы тело в реку. Он не стал бы устраивать эту инсценировку. Кроме того, это означало бы, что наниматель выследил Ла Гута, который шел за Мансье. Ты считаешь это возможным?

— Нет, — признал Гастон. — Ла Гут очень ловок.

— Убежден, что целью убийцы было уверить нас, будто наш шпион — именно Мансье. Тогда бы я прекратил расследование. Итак, убийца — тот, кто заметил слежку. Иными словами, это либо Гарнье, либо Шантлу, либо Абер.

— Либо один из тех, кому известна твоя роль, — дополнил список Гастон. — Россиньоль или даже — а почему нет? — этот субъект Кольбер.

Луи ответил не сразу. Он уже думал об этом.

— Может быть, — сказал он, наконец. — В таком случае «Азар» никак не связан с нашим расследованием. Но тогда почему эти Шемро захватили тебя и попытались проделать то же самое со мной?

Гастон на мгновение задумался.

— Быть может, у них на совести что-то другое. Мы разберемся. И очень скоро. Я сейчас же отправляюсь в «Азар» с моими лучниками. Арестую мадемуазель де Шемро. Допросив ее, я буду знать больше. Ты пойдешь со мной?

— Нет, я должен повидаться с Россиньолем, чтобы известить о смерти родственника. Заодно расспрошу о деятельности Мансье в качестве откупщика и о его состоянии. Кроме того, хочу повидаться с шифровальщиками. Посмотреть, как они отреагируют на смерть своего коллеги.

Гастон вышел из кареты в Шатле, а Луи с Гофреди продолжили свой путь в Пале-Рояль.

Луи отправился в кабинет Россиньоля один. Гофреди и Никола остались возле кареты. Глава шифровального бюро, похоже, удивился его приходу.

После обмена вежливыми приветствиями Фронсак по приглашению Россиньоля сел на стул.

— Мсье Россиньоль, — начал Луи, — должен сообщить вам очень печальную новость.

Глава шифровального бюро, слегка побледнев, спросил:

— Это связано с мсье Мансье?

— Да, откуда вы знаете?

— Он не пришел сегодня утром. Такого с ним никогда не случалось, и, признаюсь, я встревожен.

— Он умер. Покончил с собой.

— Это… это невозможно!

— Почему?

— Мсье Мансье не из тех людей, которые совершают самоубийство. — Россиньоль покачал головой. — Конечно, вы его не знали, но это был человек очень ловкий, а также очень упорный. Разумеется, красотой он не блистал, но ему все удавалось.

— Я знаю только, что он тратил много денег на одежду. И владел домом, который стоит не меньше ста тысяч ливров. И мы нашли у него крупную сумму наличными. Возможно, двадцать тысяч ливров, в луидорах. Какое у него было жалованье здесь?

— Как трое других служащих, он получал в год четыре тысячи ливров.

— Деньги неплохие, но их мало для покупки дома на мосту Нотр-Дам.

— Верно. Я не говорил вам, поскольку считал, что это не имеет отношения к вашему расследованию, но Мансье принимал участие в покупке договоров на торгах.

— Давно ли?

— Как я вам уже говорил, он был банковским клерком, прежде чем стал работать здесь. Несколько раз он разрешал друзьям воспользоваться своим именем, а потом сам начал покупать небольшие договора. Он был ловок и вместе с тем осмотрителен, ему удавалось получать хорошие комиссионные в Финансовом совете. Мало-помалу он скопил изрядную сумму.