— Луи, — обратилась к нему маркиза де Рамбуйе. — Возможно, вы не знакомы с мадам Франсуазой де Мотвиль?

— Не имею чести, — ответил он, догадавшись, что речь идет о серьезной молодой женщине, и одновременно начиная понимать, почему она находится в обществе принцессы де Конде и герцогини д'Эгийон.

Жюли и Тальман несколько раз рассказывали ему о ней. Дочь одной из подруг королевы, Франсуаза де Берто в двадцать лет вышла замуж за мсье де Мотвиля, которому было восемьдесят! Она очень быстро овдовела и получила должность первой фрейлины королевы. Это была важная должность, предназначенная лишь для представительниц высшей знати, поскольку фрейлина входила в ближайший круг королевы: давала ей советы, утешала ее, ухаживала за ней и принимала участие во всех беседах.

Сдержанная, наблюдательная, скромная Франсуаза де Мотвиль стала необходима Анне Австрийской. Она была глубоко привязана к своей благодетельнице, не имела личных амбиций и отличалась здравостью суждений. О ней говорили, что она знает все секреты королевства.

— Мой супруг несколько раз воздавал вам хвалу, мсье Фронсак, — вежливо обратилась к Луи принцесса де Конде.

При этих словах герцогиня д'Эгийон осталась холодна как мрамор. Она судилась с принцем де Конде в связи с разделом наследства своего дяди, и близкий дому Конде человек не мог интересовать ее — к тому же ей было известно, что Луи не одобрял политику Ришелье.

— Мой брат также высоко ценит вас, мсье, — с очаровательной улыбкой произнесла Женевьева де Лонгвиль.

Луи каждой из них ответил поклоном. Женевьева Бурбонская, белокурая и с прозрачной кожей, была, по общему мнению, самой прекрасной, самой изящной и самой любезной дамой при дворе. Бывший нотариус всегда ощущал волнение, когда она заговаривала с ним. Но сейчас он подумал, что, пожалуй, Прекрасная Блудница красивее герцогини.

— Благодарю вас, мадам. Я искренне восхищаюсь герцогом.

— Похоже, вы очень таинственный человек, мсье Фронсак, — важно добавила принцесса. — Говорят, вы оказали неоценимые услуги Его преосвященству…

— Королю, мадам, — уточнил Луи, вновь поклонившись. — Прежде всего, я слуга короля.

Тут он заметил, что мадам де Мотвиль не спускает с него глаз. Смутившись, он повернул голову и взглянул на Анну Корнюэль, уловив ее гневный жест в сторону Анжелики де Монморанси. Кузина Женевьевы Бурбонской пристально смотрела на него, и мадам де Корнюэль поддалась чувству ревности.

— Жюли, возьмите же табурет, а вы, мсье Вуатюр, уже раздумали развлекать нас пением своих стихов? — спросила маркиза де Рамбуйе.

— Ну что вы, мадам, — сказал поэт. — Быть может, одна из этих очаровательных дам положит на музыку мое рондо?

Он указал на группу молодых женщин. Две из них играли на лютне в амбразуре окна. Несомненно, это были компаньонки принцессы или ее дочери или же герцогини д'Эгийон. В их обществе пребывал Шаплен, как всегда грязный и одетый в старье. Добиваясь милости от них, он предлагал им загадки собственного сочинения, а юные красавицы, давясь от смеха, притворялись, будто млеют от восхищения.

Пока поэт объяснял играющим на лютне, как они должны аккомпанировать ему, маркиз де Рамбуйе, который все это время оживленно беседовал с принцем де Марсийаком, подошел к парадной кровати и обратился к принцессе де Конде:

— Мадам, вы разрешите мне на минутку похитить у вас мсье Фронсака? Обещаю вернуть его через мгновение.

Принцесса с улыбкой кивнула, и маркиз, обняв Луи за плечи, повлек его к Франсуа де Ларошфуко, стоявшему в нескольких шагах, рядом с сервировочным столиком, на котором стояли вазы с печеньем, засахаренными фруктами и миндальными пирожными.

Принц расцеловался с Фронсаком самым сердечным образом. Это публичное изъявление дружеских чувств смутило Луи, ибо он близко общался с мсье де Ларошфуко лишь один раз, когда тот пришел предупредить о покушении на него, замышляемом маркизом де Фонтраем.

— Мсье Фронсак, искренне рад вновь увидеть вас после всех этих ужасных событий, — тепло сказал Ларошфуко.

Луи вежливо поклонился, не зная, что ответить. Конечно, Ларошфуко спас ему жизнь, однако он не мог забыть, что принц де Марсийяк был очень близок к герцогине де Шеврез и маркизу де Фонтраю — тем двоим, которые несколько раз пытались расправиться с ним.

Одновременно он украдкой присматривался к одежде вельможи, как прежде изучал подруг маркизы де Рамбуйе. Ларошфуко был весь в кружевах: большой кружевной воротник расшитого золотой нитью камзола, кружевные манжеты и даже кружевные отвороты на сапогах. Такие отвороты были в моде, их называли венчиком для сапог.

Маркиз де Рамбуйе, угадав смятение Луи, принялся весело расспрашивать его о причинах приезда в Париж. Маркиз больше не занимал никаких должностей при дворе, но в качестве бывшего посла знал очень многих людей из окружения государственного секретаря по иностранным делам.