В семь часов утра карета с лилиями на дверцах, в сопровождении эскорта из четырех мушкетеров с восковыми факелами, с грохотом вкатилась во внутренний двор конторы. Луи ожидал в библиотеке, читая «Экстравагантного пастуха» при свечах. Выглянув в окно, он узнал возглавлявшего отряд Исаака де Порто — мсье дю Валлона. Поцеловав проснувшуюся Жюли, он быстро спустился по лестнице, перескакивая через четыре ступеньки.

Мсье дю Валлон и его мушкетеры, едва спешившись, с безошибочным солдатским инстинктом направились в сторону кухни, когда во дворе появился Луи.

— Мсье шевалье! — прогремел Портос, раскрывая объятья. Запястья у него были толщиной с пушечный ствол. Луи заметил, что мушкетер больше не держит руку на перевязи, и сделал безуспешную попытку увернуться от поцелуя. Придавленный к груди силача, Луи решил было, что пришел его последний час. Но тут гигант ослабил хватку, видимо вспомнив, что должен доставить Фронсака к кардиналу живым.

— Мы подумали, у нас есть время пропустить стаканчик, — с сожалением молвил мушкетер, оглаживая усы. — Однако, раз вы уже готовы, едем!

— Напротив, я сам собирался предложить вам подкрепиться, от всего сердца! — сказал Луи, в надежде завоевать расположение колосса и в будущем уберечь ребра от болезненных переломов.

— Коли вы настаиваете, шевалье, мы отказываться не будем… при эдаких-то холодах!

Луи сделал знак двум кучерам присоединиться к ним и повел весь отряд на кухню.

Мадам Малле не смогла скрыть неодобрения при виде шести обжор.

— Мои друзья продрогли, мадам Малле, — объяснил Луи. — Не дадите ли им пару бутылок хорошего вина?

Кухарка с ворчанием оторвалась от чистки овощей и пошла в винный погреб, а мадам Бувье вынула из стенного шкафа глиняные кружки. Гофреди, доедавший суп, оглядел мушкетеров с презрением, не лишенным некоторого интереса. Луи предупредил его, что поедет в Пале-Рояль один, поскольку за ним пришлют карету и потом отвезут домой. Поэтому он попросил рейтара зайти утром на улицу Нёв-де-Пти-Шан к своему другу Жедеону Тальману и передать записку с просьбой о встрече. Если Жедеон будет свободен днем, они вместе отправятся к нему.

Исаак де Порто уселся рядом с Гофреди, и взгляд его упал на рапиру рейтара, лежащую на столе. Старый стальной клинок, повидавший множество битв.

— Гофреди мой друг и моя шпага, — объяснил Луи Портосу. — Благодаря нему я могу обходиться без оружия. Он спасал мне жизнь уж не знаю сколько раз, ему я обязан тем, что вышел целым и невредимым из битвы при Рокруа.

Мсье дю Валлон неторопливо кивнул и заметил:

— В самом деле, припоминаю, вы сражались при Рокруа! Он повернулся к Гофреди, а мадам Малле тем временем уже ставила на стол две бутылки старого вина из Бона. Один из мушкетеров поспешил открыть их.

— Вы были солдатом?

— Больше тридцати лет! — вздохнул Гофреди. — В последние годы я побывал в Вальтелине, участвовал в сражениях при Витштоке, Рейнфельдене, Брейзахе и бог весть где еще! Воевал в Померании, Силезии, Тюрингии, Вестфалии и потом в Лотарингии. Под знаменами чуть ли не всех армий: имперцев, шведов, герцога Саксен-Веймарского. Три года назад был с Гасьоном и Гебрианом в Эльзасе. Другими словами, я наемник.

— Повезло вам, что вы еще живы, — сказал безусый мушкетер с горящими от зависти глазами. Он был самым молодым в отряде, на вид не больше двадцати лет.

— В нашем ремесле везения не бывает, мальчуган, — свирепо ответил Гофреди, качая головой. — Либо ты умеешь выживать, либо нет. А учиться некогда — прежде чем освоишь эту науку, тебя убьют.

Портос залпом выпил вино и, налив себе еще, опустошил второй стакан, щелкнул языком и объявил:

— Ты прав, дружище, и я надеюсь продержаться столько же, сколько и ты. Мсье шевалье, пора в путь! Его преосвященство ждет вас.

Они направились в Пале-Рояль по улице Бон-Занфан и въехали сразу в маленький внутренний дворик.

— Новые апартаменты монсеньора, — объяснил Портос, показав на фасад.

Луи заметил, что они находились позади покоев королевы.

На втором этаже Луи и Портос прошли через галерею, где сновали разнообразные клерки, а лица благородного звания ожидали, восседая на банкетках. Гвардейцев было немного, и Портос, более смышленый, чем можно было судить по его виду, догадался, какие вопросы задает себе Фронсак. Мазарини отнюдь не пользовался любовью, и отсутствие охраны выглядело весьма странным.