– Ну да. Конечно.

– А вы не подумали, что это ужасное преступление могли совершить ваши дочери?

– Что? О нет! Только не они!

– Но у них-то алиби как раз нету!

– Да зачем оно им нужно? Они никогда не знали Паршавина. Говорю же, он имел дело только со мной и с мужем. Мои девочки неплохо устроены, но они молодые. У них нет того уровня доходов, как у нас с мужем.

– Но они могли узнать про шантажиста и захотеть избавить вас и вашего мужа от него. Они же вас любят. И могли захотеть помочь вам.

– Все равно нет! Они бы в первую очередь пришли к нам с мужем посоветоваться и обсудить создавшееся положение.

– И все равно я не вижу другого выхода, кроме как поговорить с вашими девочками.

Некоторое время Лебедева колебалась. Но потом все же кивнула.

– Хорошо. Но пусть эта беседа произойдет в моем доме и при нас с мужем. И пожалуйста, не говорите девочкам о том, кем был убитый. Назовите его… Ну, скажем, старым знакомым их отца.

– Обещаю вам это.

– Тогда я позвоню девочкам и попрошу их сегодня же приехать ко мне. Часа через полтора вас устроит?

Следователя это вполне устроило. Но так как Лебедева звала к себе в гости одного только Рассохина, и никто из добровольных помощников ее приглашения не удостоился, то следователь снова распрощался со своими друзьями.

Он уехал, а Мариша с Риткой не торопились. Да и куда им было спешить? Следователь оставил им копии дел об ограблении инкассатора на торфяных разработках и двойного убийства, случившегося там же в то же время. И теперь девушки, устроившись в кафе за столиком у окна, пытались разобрать кривули, которыми были испещрены страницы уголовных дел.

– И что за мерзкий почерк? Какой смысл писать эти тома, если потом все равно никто прочитать не сможет?

– Не знаю. Но тут есть протоколы. Некоторые вполне читаемы.

И пока Смайл маячил у стойки бара, пытаясь привлечь к себе внимание официанта и сделать заказ, подруги увлеченно изучали уголовные дела.

– Поверить не могу, но похоже, мой отец был уголовником! – внезапно вздохнула Ритка.

– Не преувеличивай.

– Он совершил ограбление.

– Это всего лишь предположение.

Мариша желала утешить подругу, но Ритка была безутешна.

– Вот Лебедева тут твердила про темное прошлое ее приемных дочек, но у меня-то оно еще хуже! – воскликнула она. – Вполне возможно, даже почти наверняка, мой отец тоже участвовал в том ограблении инкассатора! Вместе с дядей Волей и Паршавиным. И в папу стреляли. И ранили! Поэтому он и не вернулся больше к нам с мамой! Потому что его убили. Там, на болотах!

– Погоди, но ведь грабителей было трое.

– Трое. Верно.

– Предположим, что это был Паршавин и двое его друзей.

– Да.

– Один из них погиб. Паршавин присвоил себе фамилию Цыплакова и спокойно жил все эти годы. А кто же был третий?

– Дядя Воля, – с уверенностью произнесла Ритка. – Тот самый, который потом эмигрировал в Америку через Израиль. Помнишь, я тебе про него говорила?

– Да. Выходит, он последний, кто может рассказать нам правду.

– Выходит.

– Послушай, я уже спрашивала тебя об этом, а теперь спрашиваю снова. Нельзя ли нам этого дядю Волю как-нибудь разыскать?

– Ну… Не знаю. Думаю, что моя мама знает его адрес. Вот только… Захочет ли она его нам дать?

– Да почему же нет?

– Она очень близко к сердцу приняла разоблачение, которое мы ей устроили. Она все эти годы лгала мне, что мой отец умер. А теперь выясняется, что перед этим он еще и успел поучаствовать в ограблении инкассатора. Просто в голове не укладывается!

– Но если твой отец был в доле с Паршавиным, то по крайней мере ясно, почему тот отстегивал твоему Никитке ежемесячно кругленькую сумму. Это был долг! Эти деньги предназначались вам с Никитой в качестве выплаты доли твоего отца!

– Ты думаешь?

– Ну конечно! Паршавин и тот твой дядя Воля разделили награбленные деньги пополам. Вдову своего третьего подельника они в тот раз обошли. Но с годами то ли денег у них стало слишком уж много, то ли совесть замучила, вот они и стали отстегивать тебе кое-какие денежки. Не их вина, что Никитка ни копейки не доносил до дома, а все тратил со своей Кариной.

Произнеся эту фразу, Мариша увидела, как по улице семенит маленькая знакомая фигурка.

– Тетя Люся домой возвращается из магазинов.