После этого подруги уже не знали, стоит ли им идти к самой Селестре или все-таки отправиться прямиком к следователю.

– Боязно как-то. А вдруг она и нас отравит?

– А мы ничего у нее из рук есть не станем!

– Так она потом отравит! Пока мы там доказательства наберем, что убийца – это она!

– Ничего! Какое-то время станем питаться сухпайком. Соки и молоко только из пакетиков. Никаких супов и жаркого на два дня. Сварили, съели, посуду вымыли и забыли! А вообще лучше на яйца налегать. В них уж точно ни под каким видом яд не засунешь!

И подруги отправились к Селестре. И хотя теперь они были расположены совсем не в ее пользу, но вид старой женщины, мирно читающей детям на ночь сказку про царевну-лягушку, растрогал подруг. Нет, не была похожа их Селестра на жестокую отравительницу. Но если не она, то кто же тогда? Других подозреваемых у подруг не оставалось, и пришлось им взяться за старушку.

– Тетя Селестра, можно с вами поговорить?

– А что, случилось что-нибудь?

– Случилось, – произнесла Леся таким голосом, чтобы у обманщицы не оставалось никаких сомнений в том, что дело швах.

– Тогда сейчас, – заторопилась старушка. – Минуточку.

И повернувшись к детям, скомандовала им:

– А ну, детки! Марш по постелям!

– Ну-у-у… А сказка?

– Вернусь и дочитаю.

– А куда ты, бабушка?

– Бабушка, не уходи!

– Бабушка, останься!

Но Селестра была непоколебима.

– Бабушка скоро вернется к своим поросяткам, – пообещала она детям. – Но сейчас ей надо уйти. А вы пока ведите себя хорошо, а то злой Кощей явится сюда и утащит вас. Бабушка придет, а вас нету. Хорошо это?

– Плохо!

– Вы же не хотите, чтобы ваша бабушка плакала?

– Не хотим.

– Тогда ведите себя хорошо. И бабушка принесет вам что-нибудь интересненькое.

Дети принялись вдохновенно обсуждать, что бы такое им могло перепасть за хорошее поведение, и совершенно не расстроились потерей рассказчицы.

– А вы ловко с ними управляетесь, – заметила Кира.

– У меня большой опыт.

– Но у вас же нету детей?

– Своих нету. Зато я всю жизнь проработала воспитательницей в детском саду.

Подруги выразительно переглянулись. Они-то помнили, что по паспорту у настоящей Селестры имелся сын. Но лже-Селестра, видимо, даже не озаботилась внимательно изучить биографию той, чью маску нацепила на себя. Однако сейчас, забывшись, она выдала частичку своей истинной биографии.

– Значит, вы воспитательница со стажем. А как же так получилось, что на старости лет вы стали обманщицей?

– Что?

– Втерлись к посторонним людям в доверие, заставили их поверить себе. А сами… Сами воспользовались чужим паспортом!

– Что?

Селестра так побледнела, что подруги даже испугались. А не слишком ли радикальный метод воздействия на обманщицу они выбрали? Все-таки нужно было учитывать и ее возраст. А ну как их Селестра сейчас не выдержит разоблачения, да возьмет и умрет от разрыва сердца?

И тем не менее отступать было некуда. И Кира продолжила:

– Вы выдали себя за совершенно другого человека! За Селестру! А та потомственная колдунья и совсем даже не вы!

Селестра молча хватала ртом воздух. И наконец спросила:

– Откуда вы это узнали?

– Да что там было узнавать? Странно другое! Странно то, что Кулебякины этого не сделали за нас! Ведь навестить настоящую Селестру, которая живет себе и в ус не дует у себя в Мартышкино, ничего не стоило! Почему они этого не сделали?

– А зачем? – подняла глаза Селестра. – Я была достаточно убедительна. От своего мужа я знала много из истории Красного Бора и семьи Кулебякиных. А чего не знала, то мне не составило труда домыслить. Алексей ведь тоже был не сильно большой знаток истории своего рода.

– Другими словами, вы обманули Кулебякиных! Выдали себя за другую женщину!

– Ну и что? Разве я плохо сделала?

– А разве хорошо?

– Но посудите сами. Дети их всегда под присмотром. Дом в порядке. С утра и до позднего вечера я кручусь по дому, всем помогаю, всем угождаю. И денег за это не прошу! Все, что мне нужно, это забота и уход в старости.

– Вы и сейчас не молоденькая.

– Да, но когда-нибудь наступит и мой черед. Я слягу, и кто будет за мной ухаживать? Когда слег мой собственный муж, то весь уход за ним лег на меня. Он умер чистенький и ухоженный. Ни дня не лежал на грязных простынях. А кабы у него не было меня? Что бы с ним сталось? Сгнил бы весь на государственном обеспечении!