– Будешь носить, пока не выйдешь отсюда и не сделаешь прическу, – сказал он и осторожно надел шляпку ей на голову.

Она все еще не могла разговаривать и выразительным взглядом благодарила его за то, что он навещает ее. Теперь она уже могла совершать короткие прогулки по коридору. Дуайт посоветовал пластического хирурга, который, как утверждали богатые и хорошо сохранившиеся клиенты Дуайта, был настоящим гением. Осмотрев Маршу, хирург пообещал чудеса, но предупредил, что сможет приступить к делу только после того, как Марша полностью поправится.

Ее все еще кормили через трубочку, и каждый раз, когда Грифф видел это, в нем вновь вскипала ярость. Он предполагал, что Родарт поднялся в пентхаус Марши сразу же после их встречи в гараже. Ожидая клиента, она открыла ему дверь. Он хотел получить от нее информацию о Гриффе, а когда она ничего не сказала – потому что ничего не знала, – попытался выбить сведения силой.

С точки зрения Родарта, это была неудача, потому что он по-прежнему ничего не знал о планах Гриффа. Но он явно получил удовольствие, запугав и изуродовав красивую женщину, знакомую Гриффа. Причем зная, что может сделать это безнаказанно – из-за ее профессии. Родарт был подонком, садистом, которому нравится причинять боль. Его единственный мотив – это удовлетворение своей низменной страсти.

Грифф не мог думать об этом, не испытывая ярости. Во время одного из своих визитов в больницу он вновь заговорил о том, чтобы сообщить о Родарте в полицию, но страх и боль, заполнившие глаза Марши, убедили его, что этого делать не стоит.

– Полиция ничего не узнает, но ему это не сойдет с рук, – сказал он ей. – Обещаю.

После нападения на Маршу Родарт больше не появлялся. Грифф знал, где его найти, но не торопился заняться поисками. Родарту понравилось бы, если бы Грифф ворвался, круша двери и угрожая расправой. Вне всякого сомнения, именно такую безрассудную реакцию он надеялся спровоцировать.

Он не доставит Родарту удовольствия снова засунуть его в тюрьму, и, кроме того, он не хотел подвергать Маршу еще большей опасности. Поэтому пока он уступал ее безмолвным мольбам и не спешил с возмездием.

Сегодня мысли о Родарте заслонил звонок Лауры Спикмен. В течение двух недель он мысленно готовился к этому моменту и был немного удивлен своим волнением. Чтобы чем-то занять себя до назначенного времени и отвлечься, он совершил пятимильную пробежку, а затем позанимался со штангой в спортзале. Он не ставил себе целью накачать такие же мышцы, как в период спортивной карьеры – он хотел оставаться подтянутым и сильным, как теперь.

За силовой тренировкой последовал заплыв в бассейне. Но затем он подумал, что чрезмерное напряжение может сказаться на сексуальных возможностях, и тут же вылез из бассейна.

Он почистил зубы зубной нитью, а затем щеткой. Подстриг ногти. Надел новый спортивный пиджак от Армани. В двенадцать тридцать он вышел из квартиры. В двенадцать тридцать семь он прибыл по указанному адресу. Оставалось убить двадцать три минуты.

Дом находился в престижном районе с системой безопасности, предупреждавшей жителей о подозрительных людях, болтающихся поблизости. Он подумал, что лучше подождать в машине, припарковав ее на улице, обсаженной деревьями, где он не так бросался бы в глаза.

Но вместо этого он повернул в узкий переулок и подъехал к дому сзади, где располагалась крытая парковка и аккуратный двор в тени двух древних сикомор. От соседей с обеих сторон участок был отделен забором.

В этом старом районе люди покупали дома, чтобы либо сровнять их с землей, а на ценных участках построить новые, либо полностью реставрировать их. Грифф подумал, что это один из перестроенных домов – по всей видимости, бывший гараж был превращен в комнату. Но все было сделано добротно, и дом сохранил свою индивидуальность и очарование.

Грифф купил красную «Хонду» у Уайта Тернера. Конечно, это не та машина, которую ему хотелось бы иметь, но с ней не было никаких проблем, и он подумал, что выложить наличные за бросающуюся в глаза новую машину – после того, как он раскошелился на двухэтажную квартиру, – значило дразнить своего инспектора по надзору, налоговую службу и ФБР. Даже адвокат с подозрением посмотрел на него, когда Грифф спросил, сколько он хочет за машину, а затем отсчитал нужное количество стодолларовых банкнот. Тернер не стал спрашивать, откуда у него наличные. Сам Грифф тоже ничего не объяснял.

Теперь он не стал глушить мотор «Хонды», чтобы кондиционер продолжал работать. Он барабанил пальцами по рулю и вполголоса подпевал мелодии в стиле кантри, доносившейся из радиоприемника. Этот певец пел национальный гимн перед одной из домашних игр «Ковбоев», а затем по приглашению владельца клуба смотрел все четыре периода со скамейки запасных.

После легкой победы над «Тампа Бэй» он попросил у Гриффа автограф. Этот парень был восходящей звездой. Он получил несколько наград «Грэмми», но смущался, запинался, заикался и с благоговением смотрел на Гриффа, протягивая ему программку и ручку.