– Спасибо, котенок, - тихо прошептал он.

– Голова болит?
– протянув сыну полотенце, Лена полуобернулась, так и не высвобождаясь из рук любимого, чтобы заглянуть Леше в лицо.

– Да, есть немного, - скривился он.

– Я все, - улыбающийся Лешик попытался повесить полотенце на ручку двери, но оно не было с этим согласно, и раз за разом падало на пол.
– Мама!
– расстроенно надулся сын, почти криком требуя помощи.
– Оно падает!

Лена почувствовала, как Леша вздрогнул от этого крика. Наверное, голова и правда сильно беспокоила его.

Мягко высвободившись из объятий, Лена подняла непослушное полотенце.

– Пошли, я тебе мультики включу, - она взяла ребенка за руку, - и не кричи, у папы голова болит.

Лешка сделал огромные глаза, зажал ладошкой рот, и тут же попытался тихо прошипеть "прости".

Вышло настолько забавно, что рассмеялись все.

– Иди на кухню, Леш, - Лена с улыбкой повернулась к любимому.
– А я его пока переодену и телевизор включу.

– Хорошо,- он кивнул и развернулся в направлении кухни.

Когда Лена, устроив сына, зашла на кухню, Алексей стоял у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу.

– Так плохо?
– нахмурившись от беспокойства, она нежно погладила ему шею, пытаясь хоть немного снять напряжение.

– Да, наверное, из-за погоды, - голова просто раскалывается, с кривой улыбкой он чуть повернул лицо и посмотрел на нее.

– Ты сильно много работал, - Лена недовольно покачала головой.
– Мог вчера и раньше лечь спать, а теперь, неудивительно, что голова болит, ты же с понедельника нормально не выспался ни разу, - она вышла в коридор, - сейчас я таблетку принесу, набери воды.

Леша ничего не сказал на упрек, этот спор они затевали не в первый раз и за последние дни, и за весь период их отношений. Так что, ничего нового добавить он бы не смог, наверное.

Зато послушно достал стакан и набрал в него воду, пока Лена искала в своей сумке обезболивающее.

Наконец, успокоившись, видя, что он глотнул таблетку, она отставила сумку и пошла к холодильнику, доставать ужин.

– Они хоть довольны проектом?
– поинтересовалась она, достав хлеб.
– Порежь, пожалуйста.

– Да, вроде бы, - неопределенно пожав плечами, Леша взял нож и доску.
– Два дня тестирования, а там посмотрим.

– В садике все нормально было?
– она поставила в микроволновку жаркое и захлопнула дверцу.

– Да, - Леша усмехнулся, - все хорошо. Там, в пакете рисунок, Лешка рисовал матрешку…, - Алексей сделал многозначительную паузу.
– На это стоит посмотреть, поверь мне.

Лена улыбнулась вместе с любимым: что-что, а рисование, однозначно, не было профилем их сына.

– Ой, - она отставила тарелки, - Леш, там квитанцию должны были дать на оплату, ты взял?

Он кивнул, аккуратно положив кусочки хлеба в корзинку, выстланную льняной салфеткой, которую она купила два дня назад при совместном походе в магазин.

– Да, я заплатил, Лен, - он положил оставшуюся часть буханки на место и струсил крошки с деревянной доски.
– Потому мы и задержались немного.

Лена удивленно посмотрела на него. Даже остановилась посреди кухни, не понимая, отчего эта новость вызвала в ней такие смешанные чувства. Ну, оплатил, и хорошо…

Но, отчего-то, стало как-то не по себе.

Она всегда сама платила за сына. Все деньги, которые тратились на Лешку - были ее. Никому, даже крестным Лена не позволяла помогать ей в этом, кроме той, первой суммы, взятой у Игоря взаймы. Ведь Лешка был ее ребенком.

Да, он, безусловно, был и сыном Алексея, но…

– Зачем?
– не удержавшись, резко и громко спросила она, понимая, что придушенное раздражение вспыхивает с новой силой.
– Я бы сама завтра заплатила. У меня есть деньги!

Алексей обернулся к ней, удивленно посмотрев. Наверное, он не ожидал такой отповеди.

Собственно, она сама от себя такого не ожидала. Просто напряжение и неуверенность целого дня, вдруг нашли выход, появился повод, за который можно было зацепиться и, наконец-то, выяснить то, что подспудно так беспокоило - их будущее.

– Лен, ты чего?
– Леша подошел ближе.
– Ты недовольна, что я заплатил?

– Да, - она кивнула. Потом спохватилась.
– То есть, нет, - покачав головой, Лена потерла лоб и раздраженно взмахнула рукой.
– Не знаю, Леш, я не привыкла к такому. Я всегда сама плачу за своего сына, - попыталась она объяснить, и сама же вздрогнула.