Шрифт:
– Клен, прошу тебя, не надо опять заводить разговор о французском призраке.
– Да ладно, мне так легче бороться с тошнотой.
– Говори о чем угодно, только не об этом призраке.
– Но, Дикий Имбирь, этот призрак живет в твоем голосе, и мне кажется, что это очень добрый призрак.
Она перевернулась на другой бок и бросила мне в лицо принесенную с поля пригоршню пшеницы. Я замолчала. Немного погодя Дикий Имбирь произнесла:
– Вообще-то, чтоб ты знала, моя способность все быстро запоминать – это настоящий дар. У меня в памяти откладывается все, на что падает взгляд.
– Ну, тогда тебе нужно развивать свой талант.
– Я работаю над этим. Хочешь, открою тебе секрет? Я собираюсь побить рекорд Вечнозеленого Кустарника.
– Ты имеешь в виду в конкурсе по цитированию изречений Мао?
– Тебя это удивляет?
– Ты много на себя берешь.
– Это мы еще увидим.
– Тихо! – раздался голос Острого Перца. – Пора уже сказать «Доброй ночи» и «Да здравствует Председатель Мао».
«Страница четыреста одиннадцатая, параграф первый: "Американский империализм – это бумажный тигр…"» Я проснулась в полночь из-за того, что Дикий Имбирь во сне вслух цитировала высказывания Мао.
7
Полуденный зной был пронизан стрекотанием цикад. Я сидела в классе, и меня не покидало беспокойство: подруга почему-то не пришла в школу. Я решила зайти к ней после занятий, она наверняка чрезмерно увлеклась подготовкой к конкурсу по цитированию изречений Мао.
Проходя по переулку Чиа-Чиа, я заметила, что дверь дома, где жила Дикий Имбирь, широко раскрыта. Я очень удивилась, когда увидела, что растения мадам Пей разбросаны по двору, а все горшки разбиты. Какие-то незнакомые мне люди входили и выходили из дома. Группа мужчин выносила разные вещи: котлы, подушки, кухонную утварь и туалетную бумагу, они погрузили все на велосипеды и уехали. Я подошла поближе, но все равно не смогла узнать этих людей. У них на руках были повязки красных охранников, и они говорили на мандаринском наречии с акцентом, выдававшим жителей северных районов страны.
– Уйди с дороги! – заорал один из них, увидев меня.
Я отошла в сторону и тут заметила своего соседа, одноглазого старика, вышедшего на пенсию ветерана, который стоял на углу и наблюдал за происходящим. Ему был восемьдесят один год. Левый глаз ему выкололи штыком во время войны с Японией. Старик, как обычно, бродил по округе и наблюдал за всем происходящим.
– Дедушка, что здесь происходит? – спросила я, подойдя к старику.
– Тебе, дитя, лучше в это не вмешиваться.
– Но я подруга Дикого Имбиря.
– Ах, Дикий Имбирь. Бедная девочка. Всевышний Будда, да откроются глаза твои.
– Дедушка, мне нужно знать, что происходит. Умоляю, скажите мне. Дай вам Бог долгих лет жизни!
– А что мне с того? Я устал от жизни, во всяком случае, устал видеть все, что происходит вокруг, – пробормотал старик. – На почте было перехвачено письмо из Франции адресованное мадам Пей, его передали властям, и мадам Пей тут же арестовали и отправили в тюрьму.
– А что было в письме?
– Кто ж его знает! Уверен, что мадам Пей его даже и не читала. Наверно, это бабушка и дедушка девочки просто хотели узнать, как там поживает их внучка.
– А где Дикий Имбирь?
– Я ее не видел. Вероятно, прячется где-нибудь. Она пыталась помешать этим людям, пока ее просто не оттолкнули в сторону.
– Кто они?
– Хулиганы в маоистских куртках!
– Откуда они взялись?
– Понятия не имею. Могу только сказать, что это уже четвертая шайка. Первых подослали местные власти, они забрали книги, письма и альбомы с фотографиями. Потом приходили еще из оперного театра, забрали одежду и мебель. Третьи были вообще из какой-то дальней провинции, они забрали продукты, уголь и одеяла. Тут теперь каждый норовит поживиться.
Только вечером я заметила на фиговом дереве человеческую фигурку.
– Дикий Имбирь! – позвала я.
Она не отозвалась, а лишь спрятала голову в густой листве.
– Дикий Имбирь, что ты там делаешь?
– Жду маму.
– Ты хоть… поела чего-нибудь?
– Я не голодна.
– Слезай. Пойдем ко мне.
– Оставь меня.
– Слезай. Ты ведь не хочешь, чтобы я лезла за тобой на дерево, верно? Ты же знаешь, что я в этом не очень сильна.
Наконец потихоньку она начала спускаться, бедняжка совсем обессилела.
– Дикий Имбирь!
– Все будет в порядке, Клен, – проговорила она.
Я протянула руки, чтобы поддержать ее.
– Клен, у меня голова кружится. Проклятье… – она соскользнула вниз, прямо мне на руки. Мне пришлось приложить все силы, чтобы удержать ее. Я прислонила ослабевшее тело к стволу дерева, потом развернулась и, взвалив подругу на спину, направилась к своему дому.
– Всевышний Будда, да откроются глаза твои! – тяжело вздохнув, проговорил наблюдавший за нами одноглазый старик.