– Погоди...

– Я до тебя дозвонился. В отличие от других, – ехидно сказал Сашок. И серьезно: – Надо что-то делать, Андрей. Чтоб к разводу был на работе, понял?

– Да. Я сейчас иду.

Он вскочил и поспешно стал одеваться. Потерять целый день! Ну все понятно: на полу валяются пустые банки из-под пива. Усмехнулся: зато осетрина не тронута. Хорошо погулял! Глянул на часы: половина девятого, как говорится, еще не вечер. На работе он будет вовремя. Подумаешь, день потерян! Ничего не может случиться за такое короткое время.

Еще минут пять он метался по комнате, в поисках то джинсов, то чистых носков, потом сообразил, что надо бы побриться и кинулся в ванную. Что-то падало, и даже разбилось, в квартире был бардак и кислый неприятный запах, но он ничего этого не замечал. На душе было смутно. Называется, принял меры. Исправился. Вот так всегда: хочется мир перевернуть, а получается бытовая пьянка. Все на своих местах, проблема осталась, а время потеряно.

«Да что может случиться-то?» – разозлился он. Ну, на работе проблемы. А у кого их нет? Образуется!

Перед зеркалом в прихожей машинально пригладил волосы и щелкнул дверным замком: открыть. Потянул за ручку, но дверь не поддалась. Он не сразу сообразил, что запер ее только что, вместо того чтобы открыть, и какое-то время продолжал воевать с замком. Справился, наконец, и вытер пот со лба. Фу-у! Выходит, два дня спал с открытой дверью? Ну молодец!

Спускаясь по лестнице, попытался успокоиться, выровнять дыхание и из подъезда уже вышел, а не выбежал, и стал оглядываться по сторонам в поисках своей машины. Где это он вчера, то есть, позавчера припарковался? Память подвела, пришлось пройтись за угол дома, потом вернуться обратно. Наконец сообразил: да вот же она! «Лада» с тонированными стеклами, на которой он сейчас ездит! Стоит криво, на двух парковочных местах. Ну молодец, Котяев! Сам за это соседей ругает! Вот как не терпелось! Он направился было к машине, но тут услышал:

– Дяденька! Эй, дяденька!

Обернулся: пацан. Маленький, шустрый, на носу и щеках рыжие веснушки. Бежит к нему.

– Чего тебе?

– Вам просили передать, – и пацан протянул ему конверт.

– Это еще что?

– Письмо, – важно сказал веснушчатый.

– А ты разве почтальон?

– Меня тетя попросила! Говорит: знаешь дядю из сорок четвертой квартиры? Ну, знаю, говорю...

– Погоди... Эта тетя прямо к тебе подошла?

– Не... Нас много было. Колька из второго подъезда как заорет: «Я знаю!» А я ему: не п... ди. Ой, дяденька, извините... Не ври, говорю. Это я в третьем живу! А вы, дяденька, под нами.

– Точно! А что за тетя?

– Не знаю я, как ее зовут. Я вам вчера весь день в дверь звонил и даже стучал. Честно! А вы не открыли.

– Постой... – сообразил он. – Она тебе денег дала?

– Ага! Целых пятьсот рублей! Мы с Колькой чуть из-за них не подрались! А потом поделили на всех пацанов.

– Небось, сигареты купили?

Веснушчатый шмыгнул носом.

– Она на машине была? – спросил он. – На красной?

– То раньше. На «Бентли». А вчера пешком.

– То есть, ты ее видел раньше?

– Ага. Она ж за вами приезжала! Я ее запомнил, – с гордостью сказал пацан. – Хотя она вчера в очках была и в шляпе. Ну, я пошел?

– Иди.

Он повертел в руках конверт. Что за странные игры? Почему просто не бросить письмо в почтовый ящик? «А когда ты в последний раз туда заглядывал?» Когда он спускался сейчас по лестнице, мельком бросил взгляд на ящики для почты: его был забит до отказа, даже на полу под ним валялись рекламные проспекты. Нужны они ему? А письма сейчас писать перестали, зачем, если есть мобильные телефоны и электронная почта? Но она, видимо, не хотела оставлять адрес отправителя. Через мальчишку передала.

Письмо, значит. От Алины Вальман, хотя и не указано от кого, это просто белый конверт. Игра все интереснее. Только спокойно.

Он сел в машину и неторопливо распечатал конверт. Из него выпал листок. Взял его, с недоумением посмотрел на ровные строчки: это были стихи, текст отпечатан на принтере. Стал читать.

Ни подписи, ни названия. Шарада какая-то. Перечитал еще раз и еще. Точно: шарада. Зачем она ему это написала? Кстати, раньше Андрею Котяеву стихов никто не писал, это впервые. И – на тебе! Кровь, труп какой-то... Нет чтоб о любви! Он сложил листок и с досадой засунул обратно в конверт, после чего завел мотор. Ну стихи. Почему просто не позвонить? Зачем? Стихи прочитать? И почему именно стихи?

Все понятно, Алина Вальман – сумасшедшая. Ее поступки логике не поддаются. Но с другой стороны... Здравая мысль во всем этом есть. Она сумела оторваться от своей охраны и поспешила сюда, предупредить его.