Потом взглянул на часы, добавил:

— Думаю, наша беседа удалась, теперь пора заняться завтраком, потом баней… Да и тебе надо привести свои мысли в порядок. Пойдём, нас ждут великие дела, — сказал он вставая.

Старый был прав. Сознание упорно цеплялось за то, к чему привыкло, и что впитал в себя с детского сада и школы. Оно явно бунтовало; вихрем проносились мысли, что я попал под такой информационный пресс, вырваться из-под которого уже не удастся ни при каких обстоятельствах. Что мне остался только один путь — на психушку… В такие минуты хотелось опрометью бросится к реке, сколотить какой-нибудь плот и гнать его, не оглядываясь, до самого Кондинского! И, конечно же, обязательно забыть про встречу со «знахарем»… Про всё, что услышал… Но в то же время в глубинах неосознанного или инстинктивного я ощущал, что наконец-то нашёл то, что так долго и безуспешно искал, что жизнь теперь обретает тот самый смысл, к которому интуитивно стремился, и что знания, вернее те жалкие крупицы знаний, которыми со мною поделился «знахарь», являются вехами моего дальнейшего поиска.

Пока я раздумывал над тем, что у меня творится в душе, хозяин занимался приготовлением завтрака: он принёс из ледника чашку готового щучьего фарша и, растопив печь, взялся за приготовление из него котлет. Параллельно с рыбным деликатесом старый принёс с огорода лук, несколько огурцов, петрушку и, нарезав все это в чашку, засыпал мелким укропом. Потом, смешав салат со сметаной, поставил его на середину стола. Покончив с приготовлением котлет, он пододвинул их поближе ко мне, подал вилку и занялся чаем. Свой чай «знахарь» заваривал по-особенному: сначала он вскипятил в самоваре воду, потом положил туда толченую чагу, добавил несколько кусочков сухого березового сока и бросил пару пригоршней каких-то трав. Через несколько минут аромат от травяного русского чая наполнил всё помещение. Я не торопился с завтраком. Терпеливо ждал, когда старик закончит и сядет рядом,… Вот, наконец, он поставил на край стола свой самовар, и мы вместе взялись за нежные пахнущие натуральным мясом щучьи котлеты. Покончив с завтраком и напившись медового чая, мы оба — и старый и малый отправились топить баню.

То, что «знахарь» называл своей баней, стояло неподалеку от дома. Признаться, сначала я подумал, что это солидное строение старикова летняя кухня или гостевой домик. Уж очень большим оно показалось мне, привыкшему к малюсеньким деревенским банькам с их низкими потолками и железными, как попало сваренными, печками.

Потолок дедовой бани был непомерно высоким, да и изнутри она больше походила на дом, чем на простую баню. Капитально рубленая перегородка делила строение строго пополам. В первом помещении, как пояснил хозяин, у него моечная, и место для отдыха. Вторая половина — парная. Одна каменная вытянутая сложная печь отапливала оба помещения. В парилке обогреватель печи был доверху заложен камнями, со слов старого, в основном кварцитом, яшмой и кремнем. Горные породы, такие как гранит или базальт для пара не годятся. Они, по мнению хозяина, дают вредный пар, который может разрушить здоровье… Я слушал старика и невольно думал: он говорит простые и очевидные вещи, действительно, чего только не намешано в горных породах, практически почти все минералы вплоть до урана, но в народе очень многое забыто. Поэтому и бывают случаи, когда люди в бане здесь на Урале или в Сибири видят галлюцинации похлеще наркотических и не могут понять в чём дело. Все кошмары списывают на счёт некой нечистой силы. Но это ещё хорошо. Иногда от «избытка пара» отказывает сердце, а виноват оказывается вовсе не пар, просто в печи нежат не те камни… Я спросил «знахаря»:

— Почему такая большая у него парилка? Обычно в деревенских банях парилки делают поменьше.

— Чтобы хватало воздуха, — объяснил старик. — Иначе очень тяжело париться…

Пар, по его мнению, когда его слишком много, начинает вытеснять воздух и тогда в помещении становится душно. Поэтому но старорусской традиции было принято делать парилки пообъёмнее, а чтобы хватило пара, ставить мощную каменку. Вот у него так и сделано, и сегодня я пойму, насколько старорусская баня лучше тех. какие я видел прежде. Осмотрев странную баню, я по просьбе деда принёс к топке дров и занялся наполнением водою банных ёмкостей. Старик тем временем обошёл свою пасеку, накормил собак и, вернувшись назад, сказал, что мне пора спать. Баню растопит он сам часа через четыре — пять и что, если я не отдохну, парной мне не видать, как своих ушей… Он пыл прав. Спать действительно хотелось, я безоговорочно пошёл с ним в «свою» комнату. Спальня оказалась маленькой уютной комнатой с небольшим окном и медвежьей шкурой вместо ковра. Что меня тогда поразило, так это чистота постели. И наволочка и простыни были настолько свежими и чистыми, что мне стало стыдно на них ложиться. И я решил, что самый раз будет вздремнуть на покрывале. Белые простыни это уже после бани…

Старик разбудил меня часов через восемь. Оказывается, он и не ложился. Всё это время ведун занимался своим хозяйством. Работы, как я понял, у старика было предостаточно, и мне, молодому засоне, перед хозяином до боли стало стыдно: дрых целых восемь часов! Не смог встать и помочь деду! Позор-то какой! — мысленно ругал я себя. — Пользы от меня как от козла молока… Приехал помощничек, нечего сказать, жрать да спать!

— Знал бы, что ты так себя будешь казнить, я бы тебя разбудил, — поглядывая на меня, вдруг проворчал старый. — Тут не ты виноват, отрок, это я тебе подсобил маленько. Чтобы ты отдохнул, да и мне не мешал, потому ты и не проснулся… Разговор у нас был нелёгкий… Тебе нужно было восстановиться, — как бы оправдываясь, продолжал ведун. — Вот я и решил, что надобно тебе поспать…

— Ах вон оно что, ты оказывается — ещё и гипнозом владеешь, — мелькнуло у меня в голове. — Интересно, что ты не можешь? Ну и ну! Но на мою мысленную реплику ведун не ответил, он протянул мне чистое полотенце и велел следовать за ним. Войдя в парную, я понял, что значит хорошо натопленная русская баня! Казалось, что сами стены излучают жар.

— Сначала надо хорошо прогреться, — сказал ведун и плеснул холодной воды на полог, предложил на него улечься. — Сидеть в бане вредно, не в меру расслабленные мышцы перестают контролировать позвоночник. Лучше лежать. Сидеть можно только тогда, когда в руке веник и ты собран, — пояснил ведун. С этими словами старик, предварительно остудив полог водой, улёгся рядом.

— Скажи мне, пожалуйста, — спросил я его. — Зачем вообще люди парятся?

— Ну, а сам-то ты как думаешь? — задал он мне встречный вопрос.

— Наверное для того, чтобы хорошо прогреться, — начал я своё объяснение.

— Ты прав, так оно и есть, — сказал старый. — Веник снимает защитный противотепловой слой, который образуется в коже при температурах выше критической… Но не это главное. Традиция пара несколько иная, — продолжил старик. — Ты, как биолог, должен знать, что многие токсины, которые накапливаются в организме при его жизнедеятельности, выводятся не только через почки, но и через потовые железы, так?

Я кивнул.

— Следовательно, где они накапливаются эти токсины? — развивал свою мысль дед.

— Наверное, в подкожной клетчатке или в самой коже, — сказал я.

— Так оно и есть, — кивнул ведун. — Как раз там и находится банк основных токсинов. Современные исследования показали, что почки справляются с токсинами всего на 65-70% не более. Остальные продукты распада накапливаются в жировой клетчатке под кожей, да и частично в коже, рядом с потовыми железами. Получается, что потоотделение является тем самым клапаном, который спасает человека от интоксикации и, как следствие, физической смерти. Для полного очищения от шлаков и была выдумана наша русская баня. Именно русская, не финская и не турецкая, тем более не античная. Все три последние бани всего лишь жалкая пародия на русскую. Попытка сделать тоже самое, не понимая сути.