— Возвращайся в свою пещеру, — сказал Мика, — пока мы будем совещаться. Тебе сообщат наше решение, как только мы достигнем его.

— Мой совет, — добавил он шёпотом, — помириться с богами, поскольку я боюсь, что ты окажешься перед ними скоро.

Я послушно кивнул Мике Вер-Лету и не поднимал головы, пока он и другие вампиры уходили из Зала.

— Я не позволю тебе погибнуть без борьбы, — пообещал Курда, когда скользил мимо меня. — Ты всё же выберешься из этого, я уверен. Должен быть способ.

Потом он ушел. Как и Вейнис Блейн, мистер Джутинг и остальные. Остались только я и Хоркат с мёртвыми кабанами в яме. Весь вид Хорката кричал, как ему стыдно, когда я повернулся к нему.

— Я не думал… что создам… такую проблему, — сказал он. — Я действовал… прежде, чем успел… подумать.

— Не беспокойся об этом, — сказал я ему. — Я, наверное, сделал бы то же самое на твоём месте. Кроме того, самое худшее, которого они могут сделать — убить меня, а я умер бы так или иначе, если бы ты не прыгнул, чтобы спасти меня.

— Ты… не сердишься? — спросил Хоркат.

— Конечно, нет, — улыбнулся я, и мы пошли к выходу.

Я не сказал Харкату, что предпочёл бы, чтобы он оставил меня на смерть. По крайней мере, с кабаном моя смерть была бы быстра и легка. Теперь мне предстояло долгое, нервное ожидание, которое почти наверняка закончится мучительной прогулкой к Залу Смерти, где я буду поднят над кольями и обрету грязный, болезненный, оскорбляющий конец. Было бы лучше умереть благородно и быстро в яме.

Мы с Хоркатом лежали в гамаках и ждали. Соседние пещеры были покинуты, как и туннели. Большинство вампиров собрались в Зале Князей или ждали приговора снаружи — вампиры любили интригу почти настолько, насколько они любили бороться, и все стремились слышать новости из первых рук.

— Почему ты прыгнул в яму? — спросил я Хорката через некоторое время, нарушая раздражающую тишину. — Ты мог бы погибнуть, пытаясь меня спасти.

— Честно говоря, — ответил Хоркат смущённо, — я действовал… ради меня самого… а не тебя. Если… ты умрёшь, я не смогу… никогда узнать… кем я был… раньше.

Я засмеялся.

— Только не говори это вампирам. Единственная причина, по которой они легко отпустили тебя — они уважают храбрость и самопожертвование. Если бы они узнали, что ты сделал это, чтобы спасти свою собственную шкуру, невозможно предсказать, что они сделали бы!

— А ты не… возражаешь? — спросил Хоркат.

— Нет, — улыбнулся я.

— Если они решат… убить тебя, ты… позволишь им?

— Я буду не в состоянии остановить их, — ответил я.

— Но пойдёшь ли ты … спокойно?

— Я не уверен, — вздохнул я. — Если бы они взяли меня прямо после драки, я пошел бы без ропота — я был накачан адреналином и не боялся смерти. Теперь, когда я успокоился, я боюсь. Я надеюсь, что я пойду с высоко поднятой головой, но я боюсь, что я буду кричать и просить милосердия.

— Не ты, — сказал Хоркат. — Ты тоже … жёсткий.

— Ты думаешь? — я сухо засмеялся.

— Ты дрался… с кабанами… и столкнулся… с огнём и водой… Ты не показал… страха. Почему… должен… показать… сейчас?

— Это разные вещи, — сказал я. — В борьбе есть шанс. Если они решат убить меня, я пойду в Зал Смерти, зная , что это конец.

— Не беспокойся, — сказал Хоркат. — Если ты… умрёшь… можешь… стать… одним из… Малого… Народца.

Я уставился на уродливое тело Хорката, его покрытое шрамами бесформенное лицо, его зелёные глаза, и маску, без которой он не мог жить.

— О, это великое утешение, — сказал я с сарказмом.

— Просто пытаюсь… подбодрить тебя.

— Спасибо, нет!

Минуты текли мучительно. Я хотел бы, чтобы вампиры вынесли решение быстро, даже если это означает смерть — всё лучше, чем сидеть здесь в неведении. Наконец, когда мне уже казалось, что прошла целая жизнь, в туннеле раздались шаги. Хоркат и я напряглись, сошли с наших гамаков, и вытянулись у дверей камеры. Мы с беспокойством посмотрели друг на друга. Хоркат слабо улыбнулся. Моя улыбка была еще слабее.