По дороге сюда моя опустошенность была как долгая неподвижная мысль, и что-то эйфорическое заключалось в ее созерцании. Теперь наступала реакция, эйфория сменилась буравчиками в висках. Я говорил - и мне мерещилось эхо. Вдобавок меня трясло, хотя зябко не было - сказывалось сброшенное разом напряжение последних суток, голод и ночь без сна. Напрасно Андрюха обнаружил себя уже сегодня. Лицом к лицу мне трудно не обвинять его в этой тяжести.

– Пойдем, - предложил я.
– Что мы высиживаем? Если нечего делать, надо либо есть...

Он перебил:

– Помню, помню! Не спеши. Я условился кое с кем.

– О чем условился?

– Не спеши.

Он явно нервничал. Вертел сложенную бумажку. Я отнял - раздражало.

– Только не выкидывай, - предупредил Андрюха.
– По-моему, их еще не поздно сдать с утра. За полцены. Или за четверть.

– Сдать?

Я развернул бумажный квадратик, поделившийся на два голубых железнодорожных билета. Число нынешнее. Вагон купейный.

– Признайся мне как на духу, - сказал я после оторопелого молчания, бомба существовала?.. Существует?

Андрюха посмотрел вверх. Облака уже сомкнулись, луна исчезла.

– Слушай, - спросил он, - ты чувствуешь трение?.. Обо все, о вещи? Как оно меня доводит, знаешь... Самый звук его...

Я согласился: не люблю тоже. Особенно шелк и болонью.

– Нет, не то. Я не о том трении. И это не звук, конечно. Хотя... почти. Вот стоит только зашевелиться - и сразу вокруг все как-то натягивается: снег вот этот, асфальт, машины, столбы эти чертовы... Сперва вроде и раздается и пропускает - потом тянет, тянет... Как на резиновом ремне. Чем быстрее хочешь бежать - тем сильнее оттаскивает. Раньше-то мне было наплевать. Раньше меня как бы не убывало...

– Не убывало, не убивало... Снова меня морочишь?

– Я к чему: это ведь неспроста наверняка - такая паскудная упругость. Зачем-то, стало быть, нужно, чтобы я задыхался? А зачем? Ты понимаешь? Я не понимаю. Место освободить? Какое место? Вынудить на что-нибудь? На что? Да что с меня, в принципе, можно получить?

Я зевнул.

– Зависит от угла зрения. Кто, по твоему мнению, виноват. Ежели бесы с лярвами - они, говорят, именно твоего страха и добиваются. Затравленности. Они этим питаются.

Или, скорее, жажду утоляют. Изводит их потому что жажда адская, и не ведают они от нее покоя - во! Если люди... ну, в общем, то же самое. А еще можно считать, что тут природа, закон, естественное состояние. Закон штука самодостаточная и осуществляется в целях себя самого. Смиряются или бунтуют, как ты, отдельные единички, ему, соответственно, без разницы.

Озадаченный Андрюха затеребил бороду.

– Эй, - испугался я, - ты всерьез не принимай мою болтовню. И хватит юлить.

Ответь.

– Ты, - вздохнул Андрюха, - просто давно не ездил...

– Куда не ездил?

– Никуда. В том-то и дело. Не привык, не знаешь. Уже бесполезно. Ничего не меняется... Вон они!

Машина, пролетевшая было по переулку, обеими осями громыхнув в дорожной выбоине, выползла задним ходом из-за угла, притормозила возле таблички с номером дома и повернула к нам. Светлая "Волга", пикап. Андрюха поднялся навстречу. В машине врубили дальний свет, от которого пришлось загородиться рукой.

Я возмутился:

– Сбесились, козлы? Ума нет?

– Только не возникай!
– прошипел надо мной Андрюха.
– Рот не открывай, ясно?

Дверцы машины распахнулись с двух сторон одновременно, и на асфальт ступили Пат с Паташоном - длинный худой шланг и плотный коротышка. Очевидно, еще один остался за рулем: мотор продолжал работать и фары по-прежнему слепили. Андрюха не двигался.

– Этот, - подал голос коротышка, - точно. Я его видел сегодня у наших.

– Мужики, - сказал Андрюха, - я ведь не с вами разговаривал...

– Не с на-а-ми... А ты ждал, он прямо сам к тебе посреди ночи подкатит, да?

– А второй?
– спросил, оглядываясь, длинный.

– Он здесь живет, - сказал Андрюха.
– Все нормально.

– Нормально? Тогда потопали, если нормально.

В тамбуре подъезда я спохватился, что мы забыли сумку, и вернулся на улицу.

Коротышка пошел следом, а затем снова пропустил меня вперед. От таких маневров я даже повеселел.

– В чем дело?
– шепнул я, поравнявшись с Андрюхой на лестнице.
– Кто эти люди?