Впрочем, этот мелкий инцидент остался почти незамеченным. Гости нарядной многоцветной рекой продолжали втекать в город. Леонтиск напрасно буравил их изучающим взглядом. Опознать никогда не виденного убийцу в такой многочисленной толпе было совершенно нереально. Ведомая царем и эфорами колонна гостей медленно продвигалась улицей Феомелидой в сторону Персики, где уже готовы были накрытые для обильного пира столы. Толпа спартанцев следовала за гостями: те, что познатнее, были приглашены принять участие в пире, а простые горожане просто хотели еще немного поглазеть на чужеземцев. Спартанки, любопытные, как все женщины мира, с особенным интересом изучали одежду, прически и кареты увиденных ими ахеянок и тут же принимались обсуждать достоинства и недостатки этих предметов наблюдения, не стесняясь время от времени указывать на них пальцем. Мужчины были сдержаннее, но и они время от времени покачивали головами, увидев ту или иную диковину.

К разочарованию Леонтиска, желавшего разглядеть вновь прибывших получше, царевич категорически отказался идти на совместный с гостями пир, заявив, что с куда большей пользой проведет время, тренируясь в метании копья. Аркесил и Энет тут же с готовностью изъявили желание присоединиться к Пирру в этом занятии, а Тисамен предложил соревнование. Друзья за спиной Пирра обменялись между собой многозначительными взглядами, в которых проскользнуло облегчение. Леонтиск был вынужден признать, что они правы. Неизвестно, какие разговоры и какие славословия в честь Рима и Македонии будут звучать на пиру, и царевич, с его взрывным характером, вряд ли смог бы сдерживать себя в течение целого вечера. Шумный скандал в первый же день прибытия ахейской делегации был бы только на руку Агиадам, а партии Эврипонтидов нанес бы существенный вред. Поэтому лучше держать кошку подальше от голубей, со вздохом подумал Леонтиск, и даже не почувствовал сожаления – почти – когда Пирр и окружающая его свита на одном из поворотов отделились от общего течения толпы. Навстречу им попался советник Эпименид, которого сопровождала дочь – высокая и темноволосая девица лет восемнадцати. На взгляд Леонтиска, она была слегка худовата и слишком серьезна, но было в ней привлекавшее взгляд какое-то внутреннее благородство.

– Похоже, на пир ты не идешь, юноша? – обратился Эпименид к Пирру. – Не скажу, что осуждаю тебя за столь неуважительное отношение к гостям.

– Это не гости, а стая демонов, – блеснул белыми зубами Пирр. – Их нужно обложить хворостом и сжечь, а их обедами кормят! Ты тоже не идешь, дядя Эпименид?

– Пожалуй, нет. Мы с Клеобулидой хотим прогуляться к театру. Несмотря ни на каких ахейцев, там сегодня выступает труппа из Этолии. Было бы нечестно оставить их совсем без зрителей.

– Ну вот, теперь скажут, что все приверженцы Эврипонтидов проигнорировали пир в честь гостей, – заметил Лих.

– Не все, юноша, – ответил Эпименид. – Нашему другу, стратегу Брахиллу в силу его должности придется присутствовать. Он и проследит, чтобы за столом не возникало подобных порочащих наше достоинство разговоров.

– И подсолит сладкие речи, которыми будут потчевать уродов-иноземцев Агиады и эфоры, ха! – высказал надежду Феникс.

Попрощавшись со старинным товарищем Павсания и его дочерью, Пирр и его «спутники» продолжили свой путь. Леонтиск собрался присоединиться к разговору о предстоящем состязании, полному хвастовства и колкостей в адрес друг друга, как его окликнули из толпы.

– Хей, Леонтиск! – услышал он звонкий голос.

Обернувшись, молодой воин увидел знакомую прекрасную улыбку.

– О, Коронида! – он коротко переглянулся с Эвполидом и пошел навстречу девушке. – Привет тебе, моя нимфа!

– Привет и тебе, мой сатир! – хихикнула она. – А почему это Эврипонтиды идут не туда, куда все?

– Э… гм… царевича Пирра призывают важные государственные дела, а мы потому и зовемся «спутниками», что всегда сопутствуем ему, – нашелся афинянин.

– Вот как? – девушка игриво наклонила голову набок, пронзительно посмотрела на Леонтиска. – Ты слишком долго не был в Спарте, мой воин, разве не так?

Ее улыбка была неотразима, и она этим пользовалась без зазрения совести.

– Так, – осторожно ответил юноша. – И что это должно значить?

– А не сможет ли царевич решить сегодня государственные дела без тебя? – мило, без капли смущения спросила Коронида. – Мы с сестрой собираемся погулять сегодня вечером, и нам нужна компания.

– Неужели ваш строгий отец разрешил вам вернуться после захода солнца? – юноша почувствовал, как в животе, прямо над пахом, сладко заныло. Нет, он все-таки слишком давно не был с женщиной!

– Отнюдь, просто сегодня у него гости. Дядя Исмений, двоюродный брат отца, приехал из Сикиона вместе с этими ахейцами. Он служит у Эфиальта, ихнего стратега. Писарем, или что-то вроде того… На господский пир его не взяли, так что сегодня он вместе с друзьями приходит к отцу. За вином на рынок уже послали. А ты ведь знаешь, что если мой папочка дорывается до этого «дара Диониса», как он его называет, то держись! Из-за стола все будут расползаться на четвереньках. Мы, периэки, не ограничены аристократическими нормами приличия! – она состроила ироничную гримаску. – Одним словом, этой ночью домашним будет не до нас. Итак?

– Хм, – пробормотал Леонтиск. – Звучит заманчиво! Увы, к сожалению…

Он мучительно колебался между моральной обязанностью всегда оставаться рядом с царевичем и неутоленным желанием мужского естества.

– Тогда мы с Софиллой будем ждать у храма Геры Аргиены, ну, скажем, через два часа.

– Коронида, побойся богов! Я еще не знаю… Мне нужно поговорить с царевичем… – растерялся юноша.

– Че-ерез два-а ча-а-са! – мелодично пропела она, удаляясь. – И не забудь прихватить своего афинского друга. До встречи, мой герой!