Новых ударов не последовало.

– Встать, крысенок! – в голосе ирена даже не было злобы.

Закусив губу, изо всех сил стараясь не зареветь, Леонтиск перевернулся, поднялся на ноги. Исподлобья посмотрел на ирена, на ухмыляющиеся лица других мальчишек, шмыгнул носом, в котором вдруг стало слишком сыро.

– Еще раз посмеешь ослушаться, получишь по-настоящему, – спокойно проговорил Эвдамид. – А сейчас, повторяю, бери мешок и следуй за мной.

На этот раз Леонтиск почел за лучшее подчиниться. Глаза нестерпимо щипало, в горле застрял горький комок. В мечтах Леонтиск совсем по-другому рисовал себе первую встречу с военной школой, и то, что произошло, наполнило его грудь горькой обидой…

– Это тот самый Эвдамид… – брови Эльпиники удивленно изогнулись.

– Он самый, сын Агиса. Нынешний царь Лакедемона, принявший диадему после смерти отца пять лет назад. По закону Ликурга дети царей воспитываются вместе с детьми прочих граждан в агеле.

– Ты хочешь сказать, что древние законы соблюдаются в Спарте до наших дней?

– Не все. Что-то отменило время, что-то настоятельно попросили упразднить «добрые друзья» Греции – римляне и македоняне. Но в том, что касается воспитания детей, старинные законы спартанцев изменений не претерпели … Рассказывать дальше, или устала?

– Рассказывай, не хитри.

С трех сторон плац окружали стоявшие в несколько рядов длинные деревянные бараки. Сначала Леонтиск подумал, что это конюшни, по крайней мере, именно подобным образом выглядел сарай для лошадей в деревенской усадьбе отца. Однако жестокосердный ирен поспешил разубедить его в этом благом заблуждении.

– Здесь, афиненок, ты теперь будешь жить. Вместе со всеми. Наверное, это не похоже на дом твоего богатого папочки, но придется привыкнуть.

Они прошли через широкий проем двустворчатой двери. В нос ударил запах прелой соломы. Солнечный свет, пробиваясь сквозь многочисленные щели в неплотно пригнанных досках крыши, расчертил все помещение длинными параллельными полосками. Слева и справа от двери стояло несколько низких деревянных лож, застеленных каким-то тряпьем. Все остальное пространство барака было заполнено совершенно одинаковыми лежаками из соломы и сухого тростника.

Сначала Леонтиск подумал, что спартанец над ним издевается. Это ведь место если не для скота, то для самых грязных полевых рабов! Однако на лице ирена не было и тени насмешки.

– Твое место – вон там, третье от угла. «Птенец», занимавший его, покалечился, и не сможет быть воином.

Леонтиск угрюмо кивнул. Он не собирался заговаривать с этим гадом, и тем более задавать ему вопросы.

– Бросай пожитки и выходи за мной. Твое обучение начинается немедленно, – в тоне Эвдамида проскользнули нотки нетерпения. Видимо, даже такая короткая экскурсия с новичком утомила ирена.

Леонтиск послушался. Через минуту он стоял перед шеренгой пристально разглядывавших его младших мальчиков-учеников, «птенцов», как их здесь называли. Многие взгляды светились издевкой. Памятуя об экзекуции, произошедшей несколько минут назад, этому не стоило удивляться. Другие ограничивались простым мальчишеским любопытством. Были и такие, что выражали искреннее сочувствие. Все это Леонтиск ощущал только наполовину. Став объектом внимания такого количества людей – а мальчишек в отряде было не менее сотни – он впал в какое-то сомнамбулическое состояние, близкое к опьянению.

– Это – ваш новый товарищ, «птенцы». Звать его Леонтиск, он прибыл к нам из Афин, – громким командирским голосом объявил Эвдамид, стоявший в двух шагах слева от Леонтиска, заложив руки за спину. При этом трицепсы на плечах ирена внушительно вздулись. – Одна из трех эномотий вашего лоха примет его к себе. Мне все равно, которая.

Несколько мгновений Эвдамид раздумывал, наморщив лоб.

– Может, по желанию? – проговорил он, наконец. И уже тверже. – Эномотархи, кто-нибудь хочет взять к себе нежного, вскормленного мамкиными сладостями афиненка?

Грохнул смех. Потом из рядов мальчишек выступил долговязый, дерзкого вида отрок со смазливым скуластым лицом и длинными, ниже плеч, темно-медными волосами. На вид ему было лет восемь-девять.

– Давай его мне, брат, – прокричал Рыжий, как его мгновенно окрестил про себя Леонтиск. Развязный тон этого выскочки ему сразу не понравился. – Теперь, когда Небид переломал ноги, некому стирать мне хитон и починять сандалии!

Несколько человек за спиной Рыжего с готовностью гоготнули.

– Авоэ, Леотихид, а ты не подумал, что двух львов в одной эномотии будет многовато? – Эвдамид проговорил это ровным тоном, но шеренги мальчишек взорвались от смеха.

Рыжий Леотихид ничуть не смутился.

– Клянусь Афиной, сейчас мы и проверим, львенок это или мышь с именем льва! – воскликнул он. – Посмотрим в Круге Братства!

– Не возражаю, – кивнул большой головой Эвдамид и обернулся к Леонтиску. – Круг Братства, афиненок, это спартанский ритуал, который проходит каждый новичок, прежде чем его примут в братство-эномотию. Ты должен сразиться с каждым из тридцати будущих товарищей. Как «птенцы», вы будете биться обычными тренировочными мечами, до первой крови – ссадины или царапины. Тебе понятно?