…чуть не свалился с трона от ужаса. Эфор Гиперид, чудовищно осклабясь, прошествовал к Фебиду и Скифу и замер, не доходя трех шагов до них, со скрещенными на груди руками.

– Представляешь себе такой трахтель-махтель?

– Дела-а! – потряс головой Леонтиск.

– Дела! – передразнил Феникс. – Даже если бы в храм спустился сам Громовержец Зевс, задрал подол и навалил на полу кучу, такого эффекта бы не достиг!

– Но! не богохульствуй! – Галиарт суеверно сложил пальцы в знак, оберегающий от зла.

Феникс пренебрежительно махнул рукой и подстегнул лошадей.

– Шум, конечно, поднялся сумасшедший, – продолжил рассказ Галиарт. – Орали все, а громче всех, конечно, мы. Сам Пирр, казалось, свихнулся от счастья.

– Понять можно – ведь это решение практически равносильно тому, чтобы сразу отменить приговор Павсания. Трудно ведь предположить, что царь проголосует против себя или воздержится?

– Га-га-га! – заржал Феникс.

– Именно так, – подтвердил Галиарт. – Эвдамид сидел, как будто ему по голове дубиной ударили, Анталкид тоже выглядел не лучше. Да и другие… что там говорить, никто не ожидал от Змея-Гиперида подобного фортеля.

Наверняка старый храм, построенный в честь законодателя Ликурга, не видел в своих стенах такой бури человеческих эмоций. Люди орали, свистели, ругались, скандировали «Эв-ри-пон-ти-ды!», обнимались и плакали. У дверей возникла давка – это задние ряды ломились наружу, чтобы сообщить невероятную весть стоявшей на улице многотысячной толпе. Вокруг Пирра образовался тесный людской водоворот – все спешили поздравить молодого Эврипонтида с победой. «Спутники» царевича извелись, боясь, что не смогут в такой давке предупредить неожиданного удара кинжалом. К счастью, их страхи оказались напрасны: ничего более смертоносного, чем взгляды, бросаемые Агиадами, царевича не коснулось. Либо мастер Горгил и впрямь покинул пределы города воинов, либо не смог внедрить в толпу допущенных на синедрион граждан одного из своих убийц.

Прошло какое-то время, прежде чем эфор Фебид, и сам слегка ошарашенный, сумел навести порядок и организовать назначение представителей, что должны были отправиться на Крит.

– Уважаемый Фебид! Правильно ли я понимаю, что решение синедриона геронтов вступает в силу, как только отец подаст свой голос? – из толпы на возвышение трибунала снова выступил царевич Пирр.

– Нет, – поджал губы эфор. – Сначала представители должны вернуться в Спарту и представить результат герусии. До того момента приговор остается в силе.

– Хо, но ненадолго, клянусь богами! Государь, – обратился Пирр к Эвдамиду, – могу ли я отбыть на Крит вместе с посольством герусии? Я обещал, что самолично привезу отца в Спарту.

Он с вызовом посмотрел на царя, всем своим видом говоря, что отправится и без его согласия. Лицо Эвдамида, расцвеченное красными пятнами едва сдерживаемого гнева, скривилось.

– Отправляйся. Да будет Владыка Морей милостив к твоему кораблю, – произнес царь тоном, в котором звучало: «Чтоб он утопил вас обоих!»

– Поезжай, Эврипонтид, – издевательски улыбнулся Леотихид. – Спарта, клянусь Олимпом, нуждается в том, чтобы отдохнуть от тебя.

– Но я вернусь, – не остался в долгу Пирр. – И останусь навсегда.

– Возвращайся, мы будем ждать, – повернувшийся спиной Пирр уже не услышал, как элименарх добавил:

– И палач тоже.

– Вот так и получилось, что мы спешно отбываем на Крит, и вернемся только с царем, уже после того, как геронты обнародуют свое решение. Недели, думаю, через две.

– Чего же сразу не приехали ко мне, еще вчера?

– Мы собирали вещички, принимали визитеров-поздравителей и пьянствовали, – Феникс громко щелкнул по кадыку и удовлетворенно вздохнул.

– Кроме того, – добавил Галиарт, – нужно было договориться о том, куда пристроить тебя. Эвдамид, уходя из храма Ликурга, был злой, как демон, и крикнул Пирру, чтобы немедленно нашел ему тебя. Будет, мол, намного хуже, если номарги или стража отыщут тебя самостоятельно.

– Чтоб его морской змей загрыз, – в сердцах бросил Леонтиск. – И где я буду скрываться?

– В Гитии, у одного из бывших стратегов царя Павсания. Там, кстати, ты сможешь узнать, когда прибудет обратно коллегия геронтов, а так же встретить нас, когда мы вернемся с царем. Если, конечно, оправишься к тому времени. Если нет – не печалься, приедем за тобой сами.

– Эге, понял, – кисло кивнул афинянин.

– До этого момента в порту не появляйся, – предупредил Галиарт. – Там могут оказаться ищейки Агиадов. Без сомнения, они будут следить и за нашим отплытием, так что только поэтому не можем взять тебя с собой. Провожать тоже не приходи – забейся в норку, и сиди тихо, как мышь, до самого нашего возвращения. Не хотелось бы, с такой победой прибыв обратно, увидеть твою голову, насаженную на копье у рыночной площади.