– Я буду сидеть в норке! – горячо воскликнул Леонтиск. – Если в ней, конечно, будет тепло и сухо.

– Учти, что у старого Созигена, который тебя приютит, дочка совсем молодая, лет четырнадцати. Если тыркнешь ее, и старик об этом узнает… Гм, тогда лучше сразу пойди и сдайся Агиадам. Умрешь намного легче.

Ответить Леонтиск не успел, потому что Феникс внезапно разразился потоком изощренных ругательств. Только через несколько минут, когда фонтан его сквернословия несколько иссяк, удивленным друзьям удалось выяснить, что их возница прозевал поворот, на котором нужно было повернуть к Гитию.

– Темно, как у ливийца в жопе! – разорялся Феникс. – И вот – пожалуйста, уже старое святилище Геракла впереди. Это значит, что мы уже едва ль не целый хренов час едем не туда! Тпр-ру, поворачивай, песья сыть!

Квелые коньки очень долго не могли понять, чего от них хотят. Ругань и натягивание поводьев не помогали. Молодым воинам пришлось выйти из дзигона и развернуть дурных скотинок, взяв под уздцы. Настроение окончательно испортил закапавший с неба мелкий, но весьма холодный дождик.

Разговор вернулся к прежней теме только когда возок свернул на ответвление большака, ведущее к главному порту Лакедемона.

– А Змей, что заварил кашу … – Леонтиск поскреб висок. – Уже известно, почему он так поступил? Почему предал своих?

– Эти старые интриганы – как голодные крысы в заколоченном ящике! – фыркнул Феникс. – Жрут друг друга, едва почуяв слабину!

– Сегодня… нет… – Галиарт глянул на небо, – теперь уже вчера… Вечером, одним словом, эфор Гиперид пригласил Пирра в гости. Официально так, целую делегацию прислал во главе с безухим управляющим. Мы все советовали царевичу не ходить, уж больно это было похоже на западню. Но Пирр сказал, что лучше погибнет от коварства врагов, чем от неутоленного любопытства. Пошли все наши, кроме меня и Феникса.

– Мы уже получили задание и готовились отчалить к тебе, как только притемнеет, – объяснил Феникс. – Да и этих тварей нужно было найти.

Он с ненавистью хлестнул лошадок, которые, впрочем, не обратили на это никакого внимания.

– С царевичем пошли также стратег Никомах и Мелеагр, наш новый придворный советник.

– Фу, вот мерзкий евнух! – фыркнул Феникс. – Ума не приложу, почему командир поверил ему и приласкал. Ведь он – подсадной, это ж ребенку ясно.

– Мне он тоже не нравится, – согласно кивнул Галиарт. – Тип хитрый и серьезный, несмотря на свою женоподобность.

– Это вы о ком? – не понял Леонтиск.

– Да появился у нас один… перебежчик.

– Подсадная утка он, а не перебежчик, – отрезал Феникс. – Шпион хренов. Троянский конь.

– Ладно, царевичу и старшим виднее, – махнул рукой Галиарт. – Не о нем речь.

– Да, ты рассказывал, как все отправились к другому переметчику. В ранге эфора.

– Троянскому коню в ранге эфора, – упрямо пробурчал Феникс, не доверявший перебежчикам.

– Мы уже собирались выезжать за тобой к старине Поламаху, когда наши вернулись, так что о визите к Змею знаю без подробностей. В двух словах: по поводу своего поступка в синедрионе эфор сказал, что пришло время перемен, и сейчас, когда восходит звезда Эврипонтидов, он хотел бы забыть былые несогласия и стать нам союзником. Политика, мол, его не интересует, его интерес – торговля. Наши вежливо слушали и кивали. А Мелеагр, наверное, дулся от гордости – он напророчил, что после него былые противники хлынут в стан Эврипонтидов вешней рекой.

– Лживый мужеложец! – вставил Феникс.

– Затем Гиперид угостил всех роскошным ужином, показал свою коллекцию рабынь…

– О! – отметил Леонтиск.

– …похвастался особняком, больше известным как Красный дворец.

– Проклятое логово разврата, – процедил Феникс без обычного шутовства. – У дяди Эврипа, младшего брата отца, прошлой осенью пропала дочка, двенадцать ей было. Сестренка моя, значит, кузина… Ее потом нашли в лесу на Тайгете – голую, всю изрезанную. И мертвую, разумеется.

– Да, я помню, – осторожно кивнул Галиарт. Он знал, что у Феникса «бзик» на этом происшествии.

– Отец и дядя уверены, что это дело рук Гиперида. Доказательств, конечно, никаких.

– Соболезную, – выдохнул Леонтиск. Они с Галиартом поглядели друг на друга, одновременно вспомнив об одном и том же, и помрачнели.

Оставшуюся часть дороги до крепости друзья проделали в молчании – призрак безжалостной смерти, забирающей женщин вместо мужчин, отбил охоту к разговору. Напрочь.

Ряды весел, повинуясь заунывному ритму кларнета, размеренно взбивали тугую серо-зеленую гладь моря. Галиарт, опершись на борт локтями, зачарованно наблюдал за лопастями, взмывавшими в воздух и погружавшимися в воду с новым пенным гребком. С нижней палубы слышался хриплый бас боцмана-келевста, над головой ветер раздраженно хлопал парусом. «Навсикая», одна из шести триер восточного флота Лакедемона, уверенно и грузно двигалась вперед.

Они отплыли ранним утром, а перед этим целые сутки просидели в порту, пережидая непогоду. Пирр носился по крепости, проклиная ветер, богов и непредвиденную задержку, и уговорил-таки геронта Мелампода, главу отправленной к Павсанию комиссии, выйти в море еще до того, как полностью утихло волнение. Ветер и сейчас еще энергично теребил снасти, а волны нет-нет да ударяли в борт, рассыпаясь долетавшими до самого лица холодными брызгами. Но капитан авторитетно заявил, что до вечера шторма не будет, и до этого времени корабль с помощью богов должен достигнуть столицы Крита, или же, если помешает противный ветер, успеть укрыться в одной из западных гаваней острова. Критяне, несомненно, удивятся, когда во второй раз за текущий – зимний! – месяц увидят у своих берегов лакедемонскую триеру. Поползут, побегут слухи меж прибрежных крепостей и поселков, и забеспокоятся зимующие в горных цитаделях пираты – не готовится ли очередная кампания против вольного морского братства?