– Да будет так, – царственно кивнул Пирр. – Я не буду пока спрашивать имя этого человека, и награжу его, если останусь в живых. Если нет, пусть его наградит Орест. Итак, Агиады думают, что мы попытаемся захватить Эпименида сегодня в полночь?

– Да, и твой невольник, и записка, которую доставил подосланный Галиартом мальчишка, сообщили им это время.

– Все равно я не понимаю! – Лих с силой вонзил в землю копье, которое держал в руке. – Разве они не нагонят полный двор вооруженных, чтобы устроить нам кровавую баню?

– Нет, – покачал головой Арес. – Вооруженное столкновение в центре города неминуемо повлекло бы за собой расследование и наверняка – допрос самого Эпименида подчиненными верховного судьи, эфора Фебида. Мы рассчитывали на то, что Агиады побоятся шума, и, не уверенные в Эпимениде, не захотят отдавать его в лапы ищейкам – мало ли что он запоет, избавившись от опеки головорезов Леотихида? Более вероятно было предположить, что Эпименида попытаются убить и свалить это на нас.

– Говно навоза не слаще! – вскричал Феникс. – Зачем же мы тогда сообщили им день, когда заявимся? Не для того ли, чтобы им было легче обвинить нас?

– Мы сообщили им не только день, но и час, – спокойно отвечал Мелеагр. – Они будут ждать нас в полночь, а мы заявимся на два часа раньше, как раз вовремя, чтобы спасти Эпименида.

– Откуда тебе знать, когда они собираются мочить Эпименида? – конопатое лицо Феникса сделалось жестким. – Не заврался ли ты, хитрован?

– Командир, а ведь Феникс дело говорит, – Лих повернул свой острый профиль к Пирру. – Не попахивает ли тут изменой? Кто знает что-то об этом деле, кроме господина Ареса, который ходит в наших друзьях без году неделя? Не слишком ли быстро мы доверились этому неизвестно почему явившемуся к нам доброму волшебнику, мановением руки решающего любые задачи, знающего все и обо всех? Что, если мы отправимся прямиком в ловушку, а, командир?

– Можно, скажу я, – на холеных щеках Мелеагра выступили красные пятна, его глаза сузились. – Слишком много обвинений, так что отвечу по порядку. Откуда я знаю, когда «белые плащи» убьют Эпименида? Отвечаю – точно я этого не знаю, но догадываюсь, что сделать это они должны незадолго перед нашим появлением, иначе будет нелепостью обвинять нас в убийстве, прихватив у остывших несколько часов назад трупов. Касательно того, что я добрый волшебник, отвечать не считаю нужным, и с тем, что знаю все и обо всех, тоже не соглашусь. Быть может, я знаю поболе некоторых, потому что еще совсем недавно ведал тайными поручениями эфора Анталкида и сохранил кое-каких людей у себя на службе. Будь это не так, и не имей я этих достоинств, проку от меня было бы немного, не так ли? Так что глупо обвинять меня в том, что я стараюсь принести пользу в меру своих скромных сил. Относительно подозрения в измене ответ будет таков: я напоминаю, что собираюсь пойти в дом Эпименида вместе с вами, и если там обнаружится засада, думаю, ты в любом случае успеешь, храбрец Лих, разрубить мне голову мечом?

Феникс сплюнул, а Коршун закусил губу.

– Убедительно сказано, не правда ли? – Пирр шагнул вперед и встал рядом с Аресом, положив руку ему на плечо. – Я верю этому человеку, чувствую, что он говорит правду.

– И все равно слишком велик риск, – покачал головой Леонтиск. Ему уже почти нравился умный и пронырливый Мелеагр, но отмахиваться от подозрений, высказанных Лихом и Фениксом, учитывая горький опыт последних месяцев, пропитанных интригами и предательством, было бы неблагоразумно.

– Великие боги! – взорвался царевич. – У кого-то из вас есть другой план? У тебя, Леонтиск? Или ты, дружище Лих, напряг свои зеленые мозги? Если да, то выкладывайте скорее!

«Спутники» молчали.

– Напоминаю, что через четыре дня суд, на котором меня, без сомнения, признают виновным в убийстве отца, и чуть спустя солдаты Демонакта и Маханида прекрасно развлекутся, забрасывая меня камнями! Какой провал может быть хуже этого? Я слишком хорошо вас знаю, чтобы подозревать в трусости, но если кто-то хочет отказаться, авоэ, пусть уходит прямо сейчас. Клянусь богами, ни сейчас, ни после ему не будет от меня упрека.

– Команди-ир! – раздался гул обиженных голосов.

– Да, пока еще командир! – с досадой бросил Пирр. – Пока жив, я хочу сказать, и не собираюсь отправиться на тот свет только из-за того, что кое-кто из вас решил перестраховаться. И, как командир, приказываю: нужно пойти туда и захватить проклятого предателя Эпименида, чтобы он мог рассказать правду народу. А если вдруг окажется, что Мелеагр привел нас в западню, пусть будет так, как он сказал: ты, Лих, или кто другой успеет всадить ему меч в спину при любом раскладе. Или я сам, в конце концов.

– Ты сам, командир? – удивленно проговорил Тисамен.

– Разумеется, ведь я иду с вами, – легко ответил Пирр. – Хорош бы я был, если бы отправил вас биться с псами Рыжего, а сам остался отсиживаться за стенами дома. Кроме того, я хочу первым взглянуть Эпимениду в глаза.

На этот раз шум протестующих голосов был куда более громким и дружным.

– Ты не можешь идти, – подвел черту Лих. – Мы и так слишком многим рискуем. Если это ловушка, Агиады описаются от радости. Они убьют тебя и заявят, что сделали это, защищаясь. И не нужно будет никакого суда.