— Я? — Он пожал плечами. — Я не в счет. Я ни во что не вмешиваюсь, да и вмешиваться не хочу!

Мне удалось поймать его на слове.

— Тогда, как нейтральное лицо, помогите мне разобраться во всем, что происходит в этом доме, понять, почему миссис Хампден хочет, чтобы я жила здесь, а мистер Дру не хочет.

Он рассеянно провел тонкими пальцами по столу, пока не наткнулся на пеструю, коричневато-белую раковину. Затем немного поиграл ею, нервно ощупывая чувствительными пальцами поверхность, как обычно делают люди, чем-то обеспокоенные. Городской лоск, казавшийся частью натуры Алекса Стэра, имел свой изъян.

Наконец он мне ответил:

— Миссис Хампден боится прошлого. Боится повторения истории. Кэтрин в юности отослали в школу, и результаты этого оказались ужасающими… Полагаю, в основном Мод тревожит то, что Лейле вне дома придется нелегко.

Я не сказала ему, что тетя Джанет сообщила мне о плачевных результатах обучения Кэтрин в школе, но я не могла понять, при чем тут Лейла.

— Не излишняя ли это предосторожность держать ее здесь? — спросила я. — По-моему, девочка нисколько не похожа на мать.

— Вероятно, — осторожно согласился он. — А забавно будет посмотреть, что произойдет, если вам дадут возможность вмешаться в эту заварушку.

— Вряд ли слово «забавно» тут уместно, — резко огрызнулась я.

Он положил раковину, которую все еще держал в руках.

— Что ж, если я не могу вас отговорить, остается только к вам присоединиться, — сказал он. — Вероятно, я помогу вам перевоспитать вашу подопечную. Но теперь простите, мне пора в город. Живите здесь столько, сколько хотите, мисс Аббот. Чувствуйте себя как дома.

Его последние слова прозвучали несколько издевательски. Когда он ушел, я вернулась к столу и вновь взяла в руки портрет пирата. Все-таки его или не его я видела на пляже вместе с Кэтрин? В одном, боюсь, Алекс абсолютно прав: я влезаю в нечто совершенно мне неведомое, неопределенное. А неопределенности с меня достаточно!

Я все еще рассматривала рисунок, когда в комнату вошла Эдит Стэр с большим подносом, полным мокрых раковин. Она остановилась и, нахмурившись, посмотрела на меня:

— А, вы здесь! А где девочка?

— Лейла уехала с матерью, — объяснила я. — Ваш муж показал мне свой кабинет и коллекцию раковин.

Она донесла поднос до стола и поставила рядом с разбросанными книгами. На Эдит было желтое ситцевое платье, казавшееся слишком ярким для ее желтоватой кожи и крашеных каштановых волос. Поверх она надела коричневый хлопчатобумажный халат с карманами в виде подсолнухов. При дневном свете ее скулы казались еще более выдающимися, а глаза еще глубже посаженными. Она выглядела так, словно не выспалась.

— Что это у вас? — спросила Эдит, заметив в моих руках рисунок.

Я отдала ей рамку, и она уставилась на искусное изображение свирепого пирата. Очевидно, до сих пор Эдит его не видела, потому что неожиданно с негодованием бросила на стол.

— Девочку надо отсюда отослать! Она совершенно отбилась от рук. Да это же просто неслыханная наглость!

— А вашего мужа эта картинка, похоже, забавляет, — заметила я. — Мне не показалось, чтобы он был оскорблен!

Она нервно сжала и разжала кулаки.

— Кэтрин имеет на девочку сильное влияние! Но не учит ее ничему, кроме того, что она не должна слушаться ни бабушку, ни меня! Чем скорее Кинг отошлет в Денвер, тем лучше!

В ее словах звучало нечто большее, нежели злоба. Я предположила, что Эдит тоже участвует в войне, развернувшейся вокруг Лейлы. Увы, в такой борьбе всем участникам обычно наносится серьезный ущерб. Несмотря на то что Мои симпатии все больше и больше были на стороне девочки, Вовлеченной в конфликт, я не понимала, как могу повлиять на его исход.

Эдит повернулась к подносу и что-то на нем поискала. Заметив, что я наблюдаю за ней, она взяла серовато-белую раковину и протянула ее мне:

— Иногда трудно вытащить моллюска из вот такой раковины. Алекс не любит их чистить и обрабатывать, это моя работа. А в них больше жизни и очарования, если не давать моллюску сгнить и высохнуть внутри. Раковины, найденные на пляже, обычно мертвы, и в них нет такого блеска, как в тех, что мы добываем глубоко под водой, опуская проволочные корзины.

Я никогда еще не слышала от Эдит столь пространной речи. В ее словах чувствовался истинный интерес к увлечению Алекса, выдававший ее преданность мужу.