Поскольку Кэтрин исчезла, а Эдит не была голодна, Мод, Лейла и я спокойно позавтракали на террасе. О поступке Кэтрин мы не вспоминали. Лейла казалась задумчивой, а я задавала себе вопрос, удалось ли ей разыскать колумбеллу в тетиной комнате.

Неожиданно она вспомнила о серьгах, украденных у матери в Сен-Хуане.

— Они должны были перейти ко мне, как «Каприз», — сказала Лейла бабушке. — Я даже проколола уши, чтобы их носить.

Мод вышла из себя:

— Я помню, как твой дедушка купил ей эти сережки, чтобы компенсировать уязвленное самолюбие Кэтрин, когда ее следовало наказать! Что ж, очень кстати пропали. Надеюсь, никогда не найдутся!

— О, бабушка! — вскричала внучка. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Кэти рассказывала мне о том браслете, который взяла в школе у соседки. Это была всего лишь шалость: она хотела поддразнить девочку, которую не любила. Но поднялся скандал, и ты с позором увезла ее домой.

Мод молчала, я не могла встретиться с ней глазами. А когда она заговорила, в ее голосе слышалась боль.

— Шалость, дорогая? — тихо спросила она. — Шалость?! Как сегодняшний наезд на Джессику?

Лейла, шокированная и возмущенная, вскочила и убежала с террасы.

После ленча Эдит заняла Лейлу работой. Мод тоже осталась внизу, чтобы в меру своих сил проследить за приготовлениями к приему. Во мне никто не нуждался, и я вышла погулять в маленьком тропическом лесу. Однако мне там не понравилось — не хотелось бы встретиться здесь с Кэтрин наедине, и я решила уйти.

На обратном пути я вышла к домику, в котором Эдит Стэр обычно обрабатывала раковины. Ранее я уже замечала это одноэтажное каменное здание, превращенное ею в мастерскую, но никогда туда не заходила. Я прошла по тропинке, обсаженной гибискусом, подошла к двери и неуверенно толкнула ее. Внутри никого не было, и я вошла. Здание когда-то служило отдельной кухней для главного дома, и в нем сохранилась огромная датская плита с кирпичной трубой. Теперь она использовалась с совершенно иной целью.

Мраморная крышка того, что когда-то было кухонным столом, плита из мыльного камня возле мойки, полки шкафа И даже широкие подоконники — все сгибалось под тяжестью раковин, находящихся на разной стадии процесса обработки: раковины в бадьях с водой, вероятно еще живые, раковины, сохнущие на солнце на подоконниках, раковины, готовые для полировки… Каменный пол под ногами скрежетал от песка, а в воздухе стоял тот же специфический запах, что и в комнате Кэтрин в «Капризе».

Повсюду лежали инструменты, которые Эдит использовала в работе: гнутые пинцеты и щетки из тугой проволоки. На полке стояли бутылки со спиртом. Все здесь напоминало не только о том, какой красивой может стать раковина, и об убийстве. Теперь я поняла, почему брезгливый Алекс не любил эту сторону своего увлечения.

Висящий на стене коричневый рабочий халат Эдит Стэр, казалось, наблюдал за мной ярко-желтыми подсолнечными глазами, и я поняла, что мне здесь нечего делать. Тем не менее меня не покидало чувство, что мастерская может мне что-то подсказать, и я продолжила осмотр.

На рабочем столе стояла коробка, наполовину заполненная песком, на котором лежало несколько раковин.

Мастерская и ее обстановка не сказали мне ничего, а моя тревога становилась все сильнее и сильнее. И я уже была готова отсюда уйти, как вдруг услышала отчетливые шаги по цементной дорожке, ведущей к двери. Я тотчас же подумала о Кэтрин и застыла как вкопанная, трясясь от страха.

К моему облегчению, в мастерскую вошел Алекс.

— Вот уж не ожидал вас здесь найти! — произнес он не без вызова.

Я довольно путано объяснила, что, осматривая окрестности, наткнулась на этот дом и мне стало любопытно. Он нетерпеливо слушал, теребя пальцами бороду, и, казалось, не верил, что я попала сюда нечаянно.

— Эдит куда-то исчезла, — сказал он. — Думал, что найду ее здесь.

Не знаю почему, но инстинкт подсказал мне, что он лжет и пришел сюда вовсе не за ней.

— Здесь никого не было, — сообщила я.

— На вашем месте я бы не говорил Эдит, что вы здесь были, — продолжил Алекс. — Она, знаете ли, ревниво относится к своим владениям. Никто не дотрагивается до ее инструментов. Эдит не позволяет даже слугам тут убирать, все делает сама!

— Простите, — сказала я. — Здание показалось мне открытым, пустым и бесхозным! — И тут краем глаза увидела, что в окне что-то мелькнуло — расплывчатое, неясное, но тут же исчезнувшее. Лицо? Кто-то заглянул и увидел нас?

— По-моему, вас кто-то ищет, — сказала я. — Вероятно, мне лучше уйти.

— Я пойду с вами, раз уж Эдит здесь нет, — поколебавшись, заявил он.

«Это уж слишком для Кэтрин», — подумала я, но была рада, что пойду не одна.

Когда мы уже подходили к дому, Алекс остановился.

— Будьте осторожны, не вмешивайтесь в то, чего не понимаете, — тихо произнес он, и я снова увидела скрытый огонь в его светлых, прозрачных глазах.

— Что вы имеете в виду? Разве я вмешиваюсь?

— А разве нет? — Его окруженные бородой губы скривились в не очень приятной улыбке. — Вы встали между Кэтрин и ее дочерью, и полагаю, поставили себя в гораздо более неприятное положение, чем думаете