Этим вечером все вокруг было окрашено в золотистые и красные тона от горящих по всей вершине холма факелов. Внизу, в гавани, прекрасным веером золотились электрические огни Шарлотты-Амалии. Вечер водяной лилии, ароматного жасмина и эхиноцереуса! Вечер раковины! Вечер Колумбеллы!

Когда я оделась, Лейла постучала в мою дверь, и ее отец, взяв нас обеих под руки, повел по лестнице вниз. Мое бесшабашное возбуждение прошло, и я снова вспомнила о Кэтрин.

Главный зал Хампден-Хаус был освещен мириадами свечей, защищенных от ветра высокими фонариками; буфетные столики ломились от соблазнительных деликатесов, некоторые из которых Кэтрин заказала с материка, в дополнение к тому, что вчера купила в Сен-Хуане. На этот неофициальный ужин она потратила невероятное количество денег, и я слышала, как Мод Хампден ворчала по этому поводу.

Когда мы втроем спустились вниз, между столиками уже медленно двигалась толпа женщин в вечерних платьях без рукавов и мужчин в светлых костюмах или в привычных для островов мадрасских шортах и пиджаках. В разных углах зала стояли и беседовали отдельные группы гостей. Я сразу же поискала глазами Кэтрин, но нигде ее не заметила. Мы, как и ожидали, несколько запоздали. Эдит заметила наше появление с удивлением и неудовольствием одновременно.

Неподалеку от лестницы Мод Хампден разговаривала с темнокожей парой, в которой я узнала сенатора и его жену. И у Мод, и у тети Джанет были друзья среди состоятельных жителей Виргинских островов, и я не переставала поражаться достоинству, в котором не было высокомерия, и спокойной сдержанности местных богатых пожилых женщин.

Увидев нас, Мод на мгновение повернулась, сделала комплимент Лейле и поцеловала ее в щеку. На меня она украдкой бросила торжествующий взгляд, словно поздравляя с победой.

Кинг быстро смешался с толпой, приветствуя друзей, а мы с Лейлой подошли к длинному столу, заставленному всевозможными яствами. По очаровательной традиции острова в середине его лежали цветы гибискуса, буген-виллей, огненного дерева. С цветами здесь можно было поступать расточительно — каждый день не стоило никакого труда срезать новый, свежий букет.

Появились Стив с Майком. При виде Лейлы лица братьев засияли. Меня тревожил старший из них — слишком уж он был неотразим и уверен в себе, чересчур щеголевато одевался, привлекая внимание женщин! Теперь он манящим взглядом оглядывал Лейлу, и я обрадовалась, увидев более искреннюю, удивленную улыбку Майка.

— Привет! — воскликнул он. — Вот это здорово!

Лейла улыбнулась ему дружелюбнее, чем обычно, и обратила на Стива свой полный нежности взгляд.

Мы наполнили тарелки и приготовились отнести их на террасу, но тут на лестнице появилась Кэтрин. Все ожидали, что она сделает именно так — появится. Разговоры у столов затихли, в комнате вдруг воцарилась неловкая, напряженная тишина.

Кэтрин возвышалась над, всеми нами, стоя на площадке в своем красном платье, как огненный столп. Ткань плотно облегала изгибы ее тела, менее округлые, чем у Лейлы, но достаточно соблазнительные. Когда она начала спускаться по лестнице, пышные оборки на коленях обнажали совершенство длинных стройных ног. Сегодня она собрала свои золотистые волосы в высокую причудливую прическу, под которой ее треугольное лицо казалось особенно прекрасным. На шее у нее висела цепочка с колумбеллой, ярко сверкающей на фоне красного.

Гости с приветственными возгласами плотно окружили ее, и она скрылась из поля нашего зрения. Повернувшись к Лейле, я увидела ее ослепленный взгляд, словно она слишком долго смотрела на солнце.

Взяв девочку за руку, я отвела ее от Стива, глаза которого теперь были прикованы к Кэтрин, и от Майка, уже начинавшего сердиться.

— Помни, кто ты есть, — шепнула я ей. — И никогда не забывай! Ты не твоя мама, и тебе не надо быть на нее новые брюки и рубашка, толстую талию опоясывал ярко-красный кушак, а черная голова оставалась непокрытой. Заметив его, Лейла ему помахала.

— Это Малколм, — пояснила она. — Один из лучших певцов Сент-Томаса. Держу пари, это Кэти его пригласила! Он всегда пост специально для нее.

Если Лейле и не понравились мои слова о Кэтрин, то сейчас ее возмущение прошло. Я надеялась, что посеяла в душе девочки сомнения, которые, если понадобится, уравновесят потерю уверенности.

Человек с гитарой улыбнулся нам и принялся тихо бренчать, что-то напевать под собственный аккомпанемент.

Возле меня появился Кинг, желая узнать, все ли в порядке, не надо ли мне чего-нибудь? Он хотел познакомить меня кое с кем из гостей, но я, краем глаза наблюдая за Лейлой, которая о чем-то оживленно говорила с Майком, помотала головой:

— Нет, если вы не возражаете, я лучше останусь! Он с благодарностью кивнул и удалился.

Алекс, выйдя на террасу, тоже подошел к нам и сделал комплимент Лейле. Сомнения, зародившиеся в ней, когда она увидела мать на лестнице, казалось, совсем рассеялись, и, когда Кэтрин снова появилась в окружении своей компании, в том числе и Стива, я почувствовала, что у девочки хватит сил сопротивляться всему, что ее мать скажет или сделает.

Кэтрин была в центре внимания всего общества, потому что накануне в Сен-Хуане ее ограбили. Похитители драгоценностей, охотящиеся за богатыми женщинами, были не такой уж редкостью в роскошных отелях на Карибском море, но жители Сент-Томаса приняли этот инцидент особенно близко к сердцу — ведь жертвой оказалась их землячка!