Остаток путешествия Хью провел едва ли не с удовольствием. Отчасти это объяснялось тем, что от постоянного пьянства он часто забывал о том, где находится, и порывался отвести капитана в бахамский Дом Наслаждений. Триполи посмеивался, а приведя наконец корабль в гавань, распорядился вылить на Грамона несколько ведер воды.

– Просохнешь по дороге. Его Величество ждет.

Действительно, король Том, узнав о прибытии галеры, выслал в гавань носилки. Не прошло и часа, как оба путешественника стояли перед Томом XXXI, который принял их, расхаживая взад и вперед по тронной зале.

– Это все?
– спросил он, выслушав Хью.
– Да, капитан Триполи?

– Да, Ваше Величество, - не выдал приятеля капитан, умолчав и о Лоло, и о поездке Хью по острову.

– Плохо, очень плохо...
– король сделал круг по комнате.
– Впрочем, я знал, что все эти сказки о Черном Вуду - ложь...

– Зато правда куда хуже!
– осмелился вставить слово Хью.

– Да-да, когда покончим с Вуду на нашем острове, займемся Гатой... А вы, капитан, вместо того, чтобы предлагать мне истребить дикарей, приготовьте лучше проект переоборудования галер для защиты от этих ту... Тулли? От тулли. Если они и в самом деле представляют какую-то опасность.

– Ваше Величество, - Грамон счел своим долгом повторить еще раз самое главное.
– Чернота говорила мне, что добравшись до моря станет его хозяйкой, будет расти очень быстро.

– Я слышал, Грамон. Можете идти, но через пару дней я вас вызову. Будьте в казармах. И подумайте лучше о Дивуаре, мне не нравятся их последние протесты по поводу нарушения границы нашими войсками. Они что, поддерживают вудуистов?.. Подумайте об этом, Грамон.

На этом аудиенция закончилась, и больше о Гате во Дворце не говорили. Хью посоветовался с Лоло и решил не напоминать об нависшей над миром опасности: они и в самом деле не знали, существует ли она на самом деле. Чернота лжива. Дикарка обжилась на Мысе Вуду, и, кажется, совсем не скучала по родине. Постепенно память о путешествии на остров Черного Вуду стала блекнуть.

И только один раз Хью рассказал об этом колдуну в цилиндре. Джо Салижар сам попросил об этом, неизвестно откуда проведав о задании короля. Он очень потешался, слушая, катался хохоча по полу, но это было обычное поведение колдуна. Грамон давно забыл об этом, а теперь вот пришлось вспомнить, сидя ночью в церкви кюре Энджи.

– Теперь вы понимаете, господин кюре, что на Гате мне нечего делать?

– Как вам сказать...
– тяжело вздохнул Энджи.
– Иногда, знаете ли... Впрочем, вы правы, это ужасно и совсем не то, чего я ожидал. Давайте спать, господин Грамон, скоро рассвет.

В углу беспокойно завозился Джемс, всхрапнул, и пробормотал что-то о Гате, Вуду и несчастных матросах. Хью устроился, как смог, и засыпая подумал, что долг перед растерзанными Самбо и Фабьеном остался неоплаченным...

Дорога на Бахам

1

Утром кюре Энджи растолкал невыспавшихся Хью и рыбака, чтобы выставить их из церкви. По островной традиции многие женщины любили переговорить с кюре в храме пораньше, перед работой. О ночном разговоре не было сказано ни слова.

– И что теперь делать?
– потянулся Джемс, щурясь на восходящее солнце.
– Пора мне назад что ли?

– Идем пока к нему в дом, - разумно предложил коротышка.
– Там наверняка мое семейство завтрак готовит. Успеешь к жене.

Он оказался прав, бахамские беженки полностью освоились в каморке кюре и теперь, сидя на полу, уничтожали его припасы. Анджала не выпускала руку Томпа, своего шестилетнего брата. Мальчик выглядел очень утомленным и слабым, но мог отвечать на вопросы имел неплохой аппетит. Ничто не напоминало в нем тот едва дышащий труп, который Хью и Гата привезли в Ками несколько дней назад. И все же невыспавшийся коротышка, потрепав Томпа по щеке, не применул скользнуть пальцами вниз, нащупать бьющуюся жилку под подбородком. Зомби бывают, что бы ни говорила Церковь Матери-Девы. К счастью, с заморским мальчиком все было в порядке.

– Как прошла ночь?
– спросила Джея, протягивая новоприбывшим лепешки.

– В болтовне, - признался Грамон.
– На сон осталось маловато времени. Мне пришлось рассказать Энджи про Гату, Лоло. А то уж очень он странные вещи мне предлагал.

– Какие?
– нахмурилась гатка.

– Потом, - Хью уже сказал ей все, что собирался.
– Ну что ж, значит, с Томпом все хорошо, слава Матери-Деве? Кюре утверждает, что здесь у них тишь да благодать, а о нашествии сотни зомби напоминает только сожженная деревня в десятке миль к югу. Да и ту спалили солдаты... В столице у них такой же беспорядок, как у нас, но рыбаки довольны жизнью, насколько ей может быть доволен человек, который питается только тем, что поймает, и ни одной рыбины не может продать.

– Разбойники?
– закивала Зэма.

– Нет, это у нас на дорогах разбойники, а в Ками на дорогах все подряд. И дворянские шайки, и солдаты, и разбойники, причем все называют себя борцами за того или иного претендента на престол. Камийским королем хочет стать один мужчина, один кюре и две дамы.

– Вот оно что?
– рука Джеи не дрогнула, когда она протянула Грамону кружку с кофе. Чуть округленными глазами она показала на Дженис.

Действительно, в безопасности ли здесь девочка - судить трудно. Когда-то ее мать, вздумав сбежать от доставшегося ей по воле родителей мужа, не придумала ничего лучшего, чем отправиться из Бахама в Дивуар через джунгли. Ей повезло, как везло потом не раз: она встретила не обычных вудуистов, намотавших бы кишки девушки на один из своих идолов, а сердце Вуду, Джо Салижара. Колдун в цилиндре разрешил девушке пожить в одной из своих секретных деревень, колдовством укрытых от взглядов королевских стражников. Там молоденькая крестьяночка оказалась в поле зрения сразу двух представителей королевских родов. Точнее сказать, одного: о том, что барон Дик вскоре взойдет на престол Дивуара, потому что прервется династия Жорэ, тогда мало кто знал. В результате мать Дженис и сама не знала, от кого именно родила дочь.