Мать Фумико просидела всю ночь у ее постели, вытирая дочери лоб и уговаривая потерпеть. Сестры то и дело заходили в палату, проверяя, как идут дела. Фумико умоляла дать ей что-нибудь обезболивающее, но получала каждый раз лишь улыбку и очередное напоминание, что боль при родах — явление нормальное. «Принимать обезболивающее — не по-японски», — повторяли они.

В обеденный перерыв Хидео позвонил в больницу, но Фумико еще не родила. В час дня мать ушла, а еще через час врач осмотрел роженицу и объявил, что она готова. Медсестра велела ей встать и повела по коридору. Измученная, почти совсем без сил, Фумико плелась следом, таща за собой узел с простынями. Сестра посадила ее на стул, расстелила простыни, затем помогла забраться на стол. В глаза ударил ослепительный свет.

— Мама! — закричала Фумико, вся напрягшись от резкой тянущей боли. — Мамочка!

— Терпите, все будет в порядке, — уговаривала сестра, но Фумико уже не могла контролировать звуки, вырывавшиеся из ее груди.

Она увидела на мгновение лицо доктора и услышала его голос:

— Все хорошо, я уже вижу головку младенца.

Фумико зажмурилась покрепче и стала тужиться, как учила мать, напрягая все оставшиеся силы. Доктор что-то делал, и каждое его движение причиняло боль.

Внезапно до ее слуха донесся новый голос, слабый, пронзительный, которого она прежде не слышала.

— Поздравляю, — сказал доктор. — Мальчик! Отоконоко де йокатта! [7]

— Как я рада, как рада… — повторяла Фумико сквозь слезы, испытывая невероятное облегчение. — Отоконоко де йокатта! Какое счастье…

Уже много месяцев она жила в постоянном страхе. Теперь все было позади. Мальчик! Она все-таки родила мальчика! Как чудесно!

Медсестра показала ей младенца, однако выглядел он совсем иначе, чем она представляла. Младенец был совсем маленький и красный, и еще… Боль не прекращалась.

— Э-э… а что у нас здесь? — озабоченно проговорил доктор, снова делая что-то болезненное. — Ага! — Повернувшись к сестре, он сказал строгим голосом: — Доктора Фудзи сюда, быстро! Мне нужна помощь.

Как и большинство матерей, Фумико очень скоро забыла, какие страдания испытывала, давая жизнь своему долгожданному сыну, но запомнила на всю жизнь тот страх, смятение и боль, доставленные ей рождением дочери, которую никто не ждал. Это был настоящий ад, ужасная пытка, еще и потому, что она понятия не имела, что происходит. Послышался голос другого врача, он просил щипцы, потом что-то еще… Потом стало совсем больно.

— Стойте! — завопила она. — Не надо!

Зачем? У нее уже есть мальчик! Зачем еще боль? Зачем это все? Неужели…

— А вот еще и маленькая девочка! — удовлетворенно произнес доктор. — Ну что ж, вам грех жаловаться, мальчика вы получили.

Фумико потрясенно молчала, и никто не произнес радостного «йокатта».

Ее отвезли на каталке в палату и уложили на койку в состоянии крайнего истощения. Через несколько мгновений она уже спала.

— Ей нужен покой и хороший уход, — сказал доктор матери. — Второй младенец выходил очень тяжело. Упрямая девица, нечего сказать, — усмехнулся он. — Ха! Год такой, что поделаешь…

Оба младенца оказались вполне здоровые, хоть и маленькие. Девочка весила всего два килограмма, мальчик — два с половиной. Матушка Имаи, появившись в больнице вскоре после родов, разразилась рыданиями. Такие волнения были не для ее хрупких нервов, потому Хидео и не позволил ей приехать раньше. Она засыпала вопросами каждую медсестру, которая проходила мимо, и все время хотела увидеть Фумико и младенцев, но молодая мать спала, а к новорожденным пока никого не допускали.

— А вы уже сообщили отцу? — спросила одна из медсестер.

Матушка Имаи так переволновалась, что и не вспомнила о Хидео. В вестибюле имелся телефон-автомат, и она уже достала из сумочки десятииеновую монету, однако, посмотрев на людей вокруг, передумала. Зачем им слышать о близнецах, о девочке… Раз никого увидеть нельзя, лучше позвонить из дома.

Пятнадцать минут на такси казались вечностью. Матушке Имаи так хотелось хоть с кем-нибудь поделиться, что она рассказала водителю, умолчав, правда, о девочке.

— А соо! — улыбнулся он. — Отоконоко де йокатта! Как себя чувствует молодая мать?

— Спасибо, хорошо, — ответила с улыбкой новоиспеченная бабушка и задумалась.

И все-таки близнецы… Сэнсэй была права. Надо ей тоже позвонить! Пожалуй, и сестре… Матушка Имаи поморщилась. Можно легко угадать, что скажет сестра: вспомнит старое поверье, что близнецы разного пола — дурной знак. Некоторые считают, что в них вселяются души несчастных любовников, совершивших двойное самоубийство. Глупые бабьи сплетни! Что за чушь! Нет, сестре ничего не надо говорить. Если она еще узнает, что девочка рождалась тяжело, сразу вспомнит про несчастливый год.