— Я не вернусь домой до вторника, — сказала Мисако. — Дедушка чувствует себя хорошо, но хочет, чтобы я пришла завтра утром на заупокойную службу.

Хидео отвечал лишь равнодушным «хай», так хорошо знакомым Мисако. Она постаралась поскорее закончить разговор, однако мать, вошедшая в гостиную, успела услышать несколько последних фраз и тут же стала выспрашивать про завтрашнюю службу.

— Думаю, тебе лучше спросить у деда, — ответила Мисако. — Я плохо разбираюсь в деталях.

— Речь ведь идет о той урне с прахом, что он держит у себя, да?

Закусив губу, Мисако молча рассматривала свои ногти.

Кэйко в крайнем волнении покачала головой.

— Вот ведь история! Никогда не слышала ничего подобного.

Мисако с улыбкой взглянула на мать.

— Ты сама сказала, что дедушка ведет себя странно, и просила меня доставить ему удовольствие… Он хочет, чтобы я пришла туда утром пораньше. Кстати, я должна попросить у тебя машину, дедушка велел.

— Ну-ну, — лишь произнесла Кэйко и вышла из гостиной.

Не требовалось никаких сверхъестественных способностей, чтобы догадаться, куда она сегодня собирается пойти.

После обеда Мисако решила прокатиться на велосипеде по городу. Главная улица, ярко освещенная солнцем, кишела прохожими, которые спешили за покупками. Миновав универмаг «Каванаби», Мисако повернула направо, в сторону храма, и вскоре, хотя и не собиралась туда, въехала в сад Симидзу. У моста через речку слезла с велосипеда и покатила его рядом с собой. Впереди возвышались большие ворота, недавно отреставрированные. Мисако подошла к окошку кассы и заплатила за вход.

Сад Симидзу был великолепен. В памяти он сохранился совсем не таким. Мисако не пожалела, что пришла. Впереди виднелась стайка девочек в цветастых кимоно, длинные шелковые рукава живописно развевались на ветру. Пройдя через другие ворота, Мисако заметила еще нескольких женщин в традиционных костюмах: дальше справа, в павильоне, шла чайная церемония.

Мисако повернула налево, в обход пруда. Крошечные листья осенних кленов расцвечивали землю яркими красными пятнами. В воду вдавался небольшой мысок, заросший камышом. С другого берега доносился детский смех. Мисако задумчиво ступала по камням дорожки, окаймленным зеленым мхом. Окружающая красота успокаивала.

Среди густой зелени в конце сада открывался узкий проход между двумя большими камелиями. Он вел на небольшую поляну, где была древняя башенка-звонница. Сам колокол во время войны сняли и переплавили, но внутри сохранились живописные изображения буддийских святых в одеждах небесно-голубого цвета. В детстве Мисако любила их разглядывать, и теперь ей не терпелось узнать, как картины перенесли прошедшие годы. Шагнув за кусты, она замерла от неожиданности. Там, прислонившись к большому валуну, стоял священник из Камакуры, записывая что-то в черную книжечку. Увидев Мисако, он по-детски счастливо улыбнулся.

— Вот и вы, Мисако-сан! А я вас жду.

— Кэнсё-сэнсэй! — Она удивленно подняла руки к лицу. — Что вы здесь делаете?

— Выполняю поручение. Учитель велел отыскать подходящее место для алтаря. Вы мне поможете?

— Постараюсь, — вздохнула Мисако, неохотно следуя за монахом, который вновь направился к открытому пространству сада.

— Думаю, вон там, — ткнул он длинным костлявым пальцем. — Алтарь должен стоять поблизости от места, где нашли кости. Мне сказали, это за прудом, у каменного мостика.

Мисако растерянно поморгала, переводя взгляд с пруда на монаха.

— Да, наверное, там лучше всего, — смущенно выговорила она.

Видно, дед твердо взял дело в свои руки. Не оставалось ничего другого, как следовать карме, колесу судьбы, которое пришло в движение еще в далеком детстве.

— Рассмотрим поближе, — сказал Кэнсё и двинулся вперед.

Чайная церемония уже закончилась, люди, вышедшие из павильона, прогуливались по дорожкам с узелками в руках, с удивлением поглядывая на молодую женщину в брюках и свитере в компании необычайно рослого монаха. Странная парочка увлеченно измеряла шагами землю на берегу пруда.

Небольшая ровная площадка за каменным мостиком, возле пересохшего водопада, где берег вдавался в воду изящной дугой, выглядела самой подходящей: алтарь и три человека вполне поместятся.

Мисако показала монаху то место на берегу, где любила рисовать в детстве. Они нашли неподалеку бамбуковую скамейку и сели отдохнуть. Кэнсё достал свою книжечку и вновь принялся что-то писать, а Мисако молча любовалась красотами сада, отмечая переделки и изменения.

Но как же он узнал, что она сегодня придет? Дождавшись, когда монах спрячет ручку и книжку, Мисако спросила его об этом.

— Я сама решила зайти сюда лишь в последний момент, — объяснила она.

Длинное лицо расплылось в довольной улыбке.

— Я не был уверен, что получится… В общем, я старался позвать вас, сосредоточился и… Мысленная концентрация, понимаете?

— Вы шутите? — нахмурилась Мисако.

— Вовсе нет, — испугался он. — Я проводил эксперимент. По-моему, у вас есть способности, вот я их и проверял — ваши и свои собственные.

— Не нравится мне все это. — Она поджала губы, почувствовав себя вдруг очень неуютно.