— Тебе нужно хоть что-то съесть, — услышала она.

Очнувшись, Мередит посмотрела на окно, залитое полосками дождя. Она настолько ушла в свои мысли, что забыла про Эмили и Ану, забыла, что она в лондонском доме Эмили.

Ее подруги сидели за чайным столиком и смотрели на Мередит с явной обеспокоенностью. Настолько явной, боялась она, насколько явными были ее запутанные переживания. Кажется, она утратила способность скрывать истинные чувства. А это невосполнимый недостаток для тайного агента.

— Спасибо. Я не хочу есть, — сказала Мередит.

Эмили отодвинулась от стола, встала и подошла к окну. Она взяла Мередит за плечо, подвела к столу и заставила сесть. Ана поставила перед ней дымящуюся чашку ароматного чая и придвинула пшеничную лепешку.

— Вот уже два дня как ты вернулась в Лондон и не перестаешь хандрить, — сказала Эмили, усаживаясь и складывая руки.

Внимательные взгляды подруг натолкнули Мередит на мысль, что она сама бросала такие же взгляды на подозреваемых во время допросов. Эмили, несомненно, умела выведывать секреты.

— Я тоже заметила это, — согласилась с ней Ана. — И нас это тревожит.

Мередит покачала головой. Она не хотела говорить о том, что лежало у нее на сердце. Ни с кем. Ей хотелось одного — забыть, что произошло в Кармайкле. Она пыталась, но воспоминания преследовали ее. Как и последние слова Тристана, когда его уводили, чтобы посадить в тюрьму.

— Глупости, — сказала Мередит, не удержавшись от вздоха. — Со мной все хорошо. Просто настроение упало, когда дело было сделано. Вы знаете, как это бывает. Месяц, а то и больше в постоянном напряжении — и уже трудно вернуться к нормальной жизни, пока не появится новое задание. Лондон… — она заколебалась, — уже не тот.

Все стало другим.

Ана поджала губы и сдвинула на лоб очки в проволочной оправе. В очках она работала в своей комнатке внизу. И вечно забывала снять их.

— Нет, здесь что-то большее, — настаивала Ана. — Даже во время расследования что-то шло не так. Ты встревожилась сразу же после того, как выяснилось, что надо будет проверить Тристана Арчера. А когда ты вернулась, стало еще хуже. Ты все время молчишь.

— Ты сама не своя, — кивнув, согласилась с подругой Эмили. — И почти ничего не рассказала нам об этом деле. Судя по всему, ты совсем не удовлетворена его окончанием.

Мередит потянулась за лепешкой.

— Чему радоваться?

Она вздохнула при мысли об отчете, которого ждали от нее в Лондоне, когда она наконец вырвалась из Кармайкла.

— Что бы ни было спрятано в картине, когда мы осмотрели ее, там уже ничего не было, — констатировала она. — Теперь мы бессильны. Все, что мы знаем, — спрятанное передано Девлину до того, как он покинул Кармайкл.

— Да, но… — начала Ана. Мередит остановила ее:

— Из-за моей глупости, из-за того, что я позволила себе расслабиться, мы не знаем, где теперь Девлин. А Тристан…

Она остановилась. Не было никакой необходимости возвращаться к этой части ее сожалений. Для этого было достаточно времени в ее пустой постели, когда она заново переживала каждый украденный миг, проведенный с Тристаном.

Эмили подошла и стала сзади, провела рукой по волосам подруги. Мередит посмотрела на нее, удивленная этим ласковым жестом. Обычно Ана была мягкой, а Эмили строгой. Это входило в ее обязанности.

— Что произошло? — шепнула она. — О чем ты не хочешь говорить?

Мередит вздохнула. Ей очень захотелось рассказать обо всем своим самым близким подругам.

Ана смотрела на нее с искренней заботой:

— Тебе станет легче, если ты поделишься с нами. Она кивнула. Зачем отказываться, если они вместе делают одно дело? Мередит помедлила, собираясь с духом.

— Я… я… — запнулась она, не зная, с чего начать. Как сказать правду? Но существовал только один способ. — Я влюбилась в него. — В первый раз произнеся это вслух, Мередит залилась слезами. Раньше она пыталась сдерживаться, отрицать очевидное. Теперь не скрывалась. — Я влюбилась в предателя.

У Эмили дрогнули уголки губ. Она подняла глаза на Ану:

— Ты проиграла мне фунт.

Мередит нахмурилась:

— Фунт? Подождите, вы поспорили на это? — Подойдя к камину, она скрестила руки на груди. — Неудивительно, что вы так старались узнать правду.

— Не надо, — сказала Эмили. — Ты знаешь, что дело не в этом.

— Мы действительно беспокоимся за тебя! — Ана подошла к Мередит и обняла ее за талию. — Мы догадались, что ты испытываешь особенные чувства к этому человеку, по тону твоих сообщений. Но нас совсем не радует то, что тебе тяжело. Ты понимаешь это, верно?