Мередит глубоко вздохнула. Сердце ее разрывалось на части. Она не знала, что ответить. — Я… я не уверена.

Лицо Тристана снова исказилось от возмущения, но теперь она прочитала на нем и нечто другое. Поражение.

У нее болело сердце. Как ей хотелось верить… Но это было непросто. Ее желание оправдать Тристана шло отсердца, неот рассудка. Как она могла знать, что не ошибается?

— Мне нужно знать больше, — мягко сказала Мередит. — Вы можете что-нибудь добавить?

Он поднял на нееглаза:

— Возможно.

— Гдето, что, как мы считаем, было спрятано в картине? — задала она вопрос.

Чарли требовал, чтобы Тристан рассказал ему все, и не добился успеха. Если она сможет то, чего не смог Чарли, она сумеет доказать, что он говорит правду. Это оставалось единственной надеждой.

Он тут же сказал:

— Я его вынул. Я сказал Девлину, что он не получит свой приз до тех пор, пока я не встречусь с его руководителем. Вот почему он уехал из Кармайкла перед моим арестом. Он отправился в Лондон, чтобы все устроить. Предполагалось, что я встречусь с ним завтра ночью.

Ее душа воспарила, но сомнения оставались. Может быть, Тристан имитировал доверие к ней с тем, чтобы добиться ее доверия.

А может быть, он слишком хорошо знал, как Мередит хотелось услышать, что он невиновен. И его «откровенность» была частью какой-то хитрой ловушки.

Однако его рассказ казался таким правдивым…

Тристан придвинулся и взял ее за руки. Во второй раз тело Мередит наполнилось теплом от этого прикосновения. Но теперь она не могла оставаться равнодушной. Его руки напомнили ей обо всем, что между ними было. Обо всем, чему она хотела верить.

Тристан провел пальцем по чувствительной ложбинке между ее большим и указательным пальцами. Тело ее внезапно отяжелело от желания.

— Я пытался объяснить свое поведение Айли, но он не хотел слушать.

Мередит покачала головой. Чарли, конечно, не поверил Тристану. Чарли верит фактам, уликам. Все улики свидетельствовали против Тристана.

— Мередит, мне необходимо выбраться отсюда, чтобы завершить задуманное, — сказал он тихим, охрипшим от волнения голосом. — Вы знаете меня. Вы ведь не верите, что я могу желать смерти других молодых людей, таких же, как мой брат? Вы поможете мне?

Ее одолевали сомнения. И одновременно что-то в ней говорило, что надо уступить. Помочь ему. Убедить Чарли, что Тристан невиновен.

Мередит ничего не говорила, и его лицо помрачнело. Он выпустил ее руки, в глазах стояла тревога.

— Если вы не хотите помочь мне по велению вашего сердца, тогда, может быть, я могу попросить вас помочь мне из благодарности?

— Из благодарности? — удивилась она.

— Да. Вы помните ночь, когда я нашел вас в пабе? — не сдавался он.

Мередит прикрыла глаза. Даже по прошествии десяти с лишним лет она пыталась не думать о той ночи, но с тех пор как в ее жизни снова появился Тристан, воспоминание все чаще преследовало ее. Мередит помнила непристойные возгласы мужчин в пабе. Жаркое влажное дыхание незнакомца на своей щеке, попытки вырваться из железных рук.

Но более всего ей запомнилось чувство облегчения, которое заполнило ее, когда кто-то отшвырнул насильника. И шок, когда Мередит осознала, что ее спаситель — не кто иной, как Тристан Арчер, мальчик, при виде которого для нее все вокруг светлело.

Она также помнила ярость, охватившую Тристана, когда он понял, на кого напал пьяный негодяй. Он чуть не убил насильника, настолько сильно было в нем желание отомстить за нее. И тем больнее ей было, когда после этого он отдалился. В ту ночь его чувства казались такими сильными, такими настоящими.

Как сейчас.

— Я помню, — мягко сказала Мередит. — Я помню все.

Тристан кивнул. Может быть, и ему те воспоминания не давали покоя?

— Тогда вы помните, как мы возвращались домой верхом на моей лошади и вы попросили меня дать обещание, — улыбнулся он.

Она кивнула:

— Я попросила вас никогда и никому не рассказывать о том случае. Я сказала моим дяде и тете, что провела ночь у друзей. Мне не хотелось, чтобы они знали о моем намерении убежать от них.

— Я сдержал обещание, — подтвердил Тристан. Она открыла глаза — и словно оказалась в топком зеленом болоте.

— Да, — коротко произнесла она.

— Тогда обещайте мне завтрашнюю ночь. Помогите мне бежать. Выпустите меня. На срок, достаточный для отмщения за брата, — попросил он.

Она отпрянула:

— Вы приравниваете детскую клятву к этому? Если я сделаю то, о чем вы просите, у меня не останется будущего. Скорее всего меня арестуют.

— Я не уравниваю клятвы, — мягко сказал он. — Но я прошу рассматривать обещание, которое я не нарушил за все эти годы, как доказательство того, что я человек слова. И я даю слово, что невиновен. Если я не встречусь с Девлином завтра ночью, все будет потеряно.