– Дорогой, я отлично знаю, что ты обедал с Флорой в «Плюще» и решил мне об этом не говорить.

И вместо того, чтобы рассердиться, она, едва дождавшись, когда обслуга покинет номер, потащила его в постель и проявила такой пыл и изобретательность, что он даже не успел собраться с мыслями. К своему огромному облегчению, он доставил ей удовольствие, даже не успев начать беспокоиться.

– Откуда ты знаешь? – спросил он потом.

– Невозможно посетить «Плющ» тайком, – ответила она. – Тебя обязательно увидят.

– Флора лишь хотела, чтобы я предупредил тебя насчет Лидбеттера, – сказал Барли.

– Нет, – возразила Дорис, – она хочет вернуться на работу. Что ж, пусть возвращается.

Потом Дорис захотела пойти в «Булгари» и поторопить их с ожерельем, но Барли, подбодренный протеинами и плотным завтраком, заявил, что не может тратить на это время. Затем, подумав, он добавил, что ей не стоит идти туда и осложнять жизнь Джасмин Орбакл.

– Иначе что? – сузила глаза Дорис.

– Ничего, – осторожно ответил Барли, подумав, что на сегодня и так добился больше чем достаточно, а так оно и было.

Дорис не стала тратить утро на телефонные звонки и хождение по магазинам, а направилась прямиком на студию. И это испортило ей настроение. В приемной ее ждали двое посетителей. Довольно невзрачная женщина, явно не имеющая никакого отношения ни к СМИ, ни к искусству, и хваткий на вид мужчина-иностранец в пальто из верблюжьей шерсти и с золотой булавкой для галстука в форме «конкорда». Они представились как Этель и Хасим и сказали, что хотели бы поговорить с ней наедине. Дорис ответила, что она очень, очень занята, и спросила, не хотят ли они договориться о встрече в какое-нибудь другое время. Они ответили, что это в ее же интересах – переговорить с ними сейчас же. У них были пропуска, выданные охраной на входе, поэтому Дорис решила, что ей нечего опасаться. Она повела их в студию и на съемочную площадку. В свое время она обнаружила, что, когда разговариваешь с судебным приставом – а из-за своей привычки к мотовству она нередко попадала в затруднительные ситуации – на съемочной площадке, он, частенько забывает, зачем, собственно, пришел, и просто сбегает отсюда в мир реальной действительности, оставляя Дорис в покое. Мир телевидения – оборудование на кронштейнах под высокими потолками, яркий свет софитов, толстые кабели и сама площадка с блестящим, неестественно чистым столом и удобными креслами – создает ощущение, что вся планета смотрит на тебя.

Она чувствовала, что визит этой парочки сулит ей неприятности, хотя и не могла понять, какие именно. Может, это как-то связано с Уайлд-Оутс? Архитектор и дизайнер ворчали по поводу назначенного на двенадцатое декабря срока сдачи работ, до которого оставалось всего лишь две недели, и ей пришлось велеть юристам написать им довольно жесткие письма. В них подробно разъяснялось, что согласно подписанным ими контрактам – да, конечно, это напечатано мелким шрифтом, но они ведь, безусловно, читают то, что напечатано мелким шрифтом? Она, Дорис, всегда читает. Итак, в случае если они не закончат работу в срок, то больше не получат от нее ни пенни и будут обязаны вернуть ей те деньги, которые она им уже заплатила. А если они привлекают к работе других строителей, то, по условиям контракта, обязаны платить им из собственного кармана, поэтому лучше им оказать давление на ребят из «Белградия билдерс», чтобы те работали, как следует.

Двенадцатого декабря у Барли день рождения. Дорис любит его и хочет устроить ему такой праздник, который запомнится надолго.

Но ее гороскоп в «Дейли мейл» предостерегал от опрометчивых поступков в защиту ее справедливого дела, напоминая, что бархатная перчатка лучше железного кулака. Дорис никогда еще не видела подтверждения этому в жизни, однако она доверяла астрологам «Мейл» и поэтому действовала несколько осторожнее. Она была в ярости оттого, что Джасмин не приняла ее предложение, и была совершенно уверена, что к этому приложила руку Флора. А, узнав, что Барли, не сказав ей, сводил Флору в «Плющ», она пришла в совершенное бешенство. Однако повела себя очень аккуратно.

Разве она не молодец? «Мейл» могла бы ею гордиться. И с этой парой она тоже поведет себя очень аккуратно. Она давно поняла, что незнакомые люди и события, которые застигают нас врасплох, часто бывают посланы нам судьбой – либо к добру, либо наоборот. Сотрудники «Булгари» не пошли у нее на поводу, чем несказанно ее удивили, но ведь именно поэтому она познакомилась с Уолтером Уэллсом и получила возможность отомстить леди Джулиет, что она и собиралась сделать. Если не можешь добиться результата одним способом, надо добиваться другим. Не забыть бы подтвердить Манхэттенской галерее, что она с командой приедет туда снимать фильм за неделю до Рождества. Дорис всегда выполняет свои обещания. К весне Уолтер Уэллс станет знаменит и влюбится в нее, Дорис, как и Барли. Она посмотрит, как пойдут дела с проектом «Озорной оперы», прежде чем решить, останется Барли ее мужем или нет. В наше время нет ничего предосудительного в том, чтобы афишировать свои любовные связи: сейчас эра открытости, секретность не в моде. Пока платишь своим юристам, можно не стесняться в любовных делах.

– Это Хасим, – сказала женщина, назвавшаяся Этель. Ее лицо казалось смутно знакомым. – Он – член иорданской королевской семьи. Он потомок хашимитов. Между прочим, слово «ассасин» [3] имеет арабские корни.

– Очень интересно, – небрежно бросила Дорис. У него с собой есть нож или пистолет? – Я как-то делала передачу о художественных сокровищах Иордании, и они действительно были просто великолепны. Чем могу помочь?

– Мы бы хотели, чтобы вы прослушали вот эту пленку, – сказала Этель. – Полагаю, что со всем этим оборудованием вы сможете отфильтровать звук. Это в некотором роде запись вашего разговора с Уолтером Уэллсом, ну, где вы носитесь по квартире, и мне почему-то кажется, что вам не захочется, чтобы ваше начальство это слышало. Да и ваш симпатичный новый муж тоже.

– Понятно, – протянула Дорис, быстро соображая. У нее в квартире «жучки». Почему? Каким образом? Кто поставил? Это довольно обычное дело для политических обозревателей и ведущих новостей, и всем на это, в общем-то, наплевать, но с чего такое внимание к ведущей культурной программы? Скорее всего, чья-то частная инициатива.

Грейс? Возможно. Что ж, любитель подслушивать редко слышит что-то хорошее для себя. Ну, по крайней мере, ей удалось заставить эту старую летучую мышь встрепенуться и обратить внимание хоть на что-то.