Она подплыла ближе к берегу и взобралась на плоский камень, нависший над водой. Дункан подтянулся на руках и сел рядом, заметив, как внимательно она смотрит на его руки. Впрочем, Джинни быстро отвернулась, смущенно порозовев. Он спрятал улыбку. Очевидно, бугристые мышцы, выпирающие у него на руках после долгих тренировок с тяжелым мечом, годятся не только для того, чтобы убивать врагов.

Джинни подтянула коленки к груди, скрыв от него свою наготу, но Дункан, не доверяя себе, все равно не смотрел в ее сторону. Они молча сидели и любовались серебряным отражением луны в темных колышущихся водах озера, и отдыхали.

– Ты скоро уезжаешь? – спросила она. Дункан кивнул:

– Да. Положение с Хантли все ухудшается. Мне нужно вернуться в Каслсуин и доложить обо всем отцу. – Он не знал, что именно ей известно о причинах его появления при дворе.

Король Яков был в ярости, видя, как упорствует непокорный граф Хантли, и намеревался обуздать великого лэрда. Хантли не только отказался отречься от католической веры или же покинуть страну, как предписывалось декретом прошлого года; его обвиняли еще и в том, что в сговоре с королем Испании он собирался возродить папистскую религию в Шотландии. Настойчивое упрямство Хантли являлось большим препятствием для короля Якова, пытавшегося провозгласить себя наследником – протестантским наследником – стареющей английской королевы.

– Что, будет война?

Очевидно, она знала достаточно много.

– Похоже, ее не избежать – разве только Хантли согласится подчиниться требованиям короля и отречется от веры.

– Но он этого не сделает.

– Вероятно, нет, – согласился Дункан.

– И ты пойдешь сражаться? – Она не смогла скрыть волнения.

– Да. – Казалось, что Джинни хочет что-то сказать, но Дункан перебил ее: – Это то, чем я живу, Джинни.

Девушка внимательно посмотрела на него и, чуть помолчав, спросила:

– А какую роль во всем этом будет играть мой отец? Дункан пожал плечами:

– Это решать ему. Но король надеется, что мы сумеем убедить его и он присоединится к нам. Надо сообща отстаивать правое дело.

Джинни покачала головой:

– Другими словами, король Яков рассчитывает извлечь выгоду из теперешней вражды между моим отцом и Хантли.

Очень проницательно. Ее отец был в бешенстве, узнав о роли Хантли в убийстве графа Мори – этого достаточно, чтобы разорвать отношения, отказаться от вассального долга и начать междоусобную вражду со своим лэрдом. Король надеялся, что сумеет еще глубже вбить клин между ними.

– Да, – признался Дункан.

Джинни наморщила носик.

– Полагаю, это возможно, но наша вражда с Хантли уже затихла. Она была жестокой, и я сомневаюсь, что мой отец захочет возобновить ее. Скорее он предпочтет остаться нейтральным – это не его битва. Гранты отреклись от католической веры много лет назад. – Она вытащила из-под себя ноги, опустила их в озеро и начала беспечно болтать ими в воде. Даже ее крохотные ступни с высоким подъемом выглядели восхитительно.

Дункан внимательно посмотрел на нее. При всей своей наивности она гораздо лучше разбиралась в политической ситуации, чем он мог предположить. Джинни почти дословно повторила ему ответ своего отца.

– Твой отец сказал почти то же самое, но скорее всего обстоятельства вынудят его принять чью-то сторону, хочется ему этого или нет. – И гораздо скорее, чем он думает. – Король приказал Аргайллу, своёму доверенному лицу, выступить в поход на Хантли до конца месяца… Ты близка со своим отцом?

Джинни усмехнулась:

– Вероятно, ближе, чем это принято у отцов с дочерьми. Мы все очень привязаны друг к другу – отец, брат, сестры и я.

– Ты старшая? Она кивнула: – Да.

– И сколько тебе было, когда мама ушла?

– Девять.

Совсем ребенок. Дункан искренне недоумевал, как женщина могла так бездумно бросить своих детей.

– И тебе пришлось взять на себя обязанности матери? Джинни пожала плечами:

– Я старалась, как могла, но ведь была совсем маленькой. – Похоже, она не хотела разговаривать на эту тему. – Все это произошло давным-давно. Теперь я почти не вспоминаю о случившемся.

Дункан сомневался, что это правда. Скорее всего она думает об этом каждый день.

– Нельзя забыть, как мать тебя бросает.

Нечаянно вырвавшееся откровение ошеломило Дункана. Он никогда и никому не рассказывал об обстоятельствах своего рождения. Но с Джинни все было по-другому. Он вдруг понял, что хочет поделиться с ней.

Она пытливо взглянула на него.

– Говоришь по собственному опыту? Дункан усмехнулся:

– Возможно.

Джинни немного помолчала, словно из уважения к его воспоминаниям.

– Ты близок со своим отцом? Он кивнул:

– Да. Мне повезло.

– Судя по тому, что я слышала, это твоему отцу повезло. Ты уже успел сделать себе имя. Он должен гордиться тобой.