– А где Маклейн? Почему он не явился сюда, чтобы самому обо всем доложить?! – сердито воскликнул Арчи.

– Его ранили в руку, сейчас обрабатывают рану.

– Наши потери?

Дункан посмотрел ему в глаза.

– По меньшей мере пятьсот человек. – Упоминать о неопытных ополченцах, тысячами бежавших при первом же пушечном выстреле, он не стал.

– А у Хантли?

– Намного меньше. – Дункан предполагал, что не больше двух десятков, причем половину он приписывал себе со своими людьми.

Взгляд Арчи посуровел, глаза сверкали, как черный оникс.

– Они знали наши позиции. И наш план сражения. Послышалось согласное бормотание, а Кэмпбелл из Коудора сказал:

– Да. Как будто у них была карта, с такой точностью они предвидели все наши передвижения. Наверное, это дело рук Гранта. – Он пожал плечами. – Должно быть, вчера после совета он послал к ним человека.

Упоминание о Гранте окончательно выбило Аргайлла из колеи. Его лицо побагровело.

– Грязная лживая гадина! – Он ударил кулаком по столу. – Надо выяснить, кто вчера вечером куда-то отъезжал!

Дункан беззвучно выругался, понадеявшись, что никто не видел, как он покидал позиции. Ему не хотелось объясняться по поводу свидания с Джинни. Особенно сейчас.

– Если это все, кузен, я пойду к отцу.

– Иди, – ответил Аргайлл, махнув рукой. Дункан уже подошел к двери, когда Арчи остановил его: – Погоди. Сначала оставь здесь карту.

Дункан вытащил из сумки пергамент, протянул его кузену и снова повернулся к двери, но Аргайлл произнес:

– Что это? Записка?

Проклятие! Торопясь увидеть отца, он, должно быть, случайно отдал Арчи записку Джинни.

С бесстрастным лицом Дункан снова открыл сумку и начал перебирать содержимое. И нахмурился. Где она?

– Что-то не так? – спросил Аргайлл, и в его голосе послышалась неуверенность.

– Не могу найти карту. Вероятно, я выронил ее во время сражения.

Если в комнате и раньше было тихо, то теперь повисла мертвая тишина. Дункану не требовалось смотреть по сторонам, он и так знал, что все взгляды устремлены на него. Дункана охватила ярость. Многие в этой комнате подозревают его только потому, что у него нечистая кровь! Но Арчи никогда не усомнится в его верности. Действия Дункана на поле боя говорят сами за себя, и пусть хоть кто-то из них осмелится сказать что-нибудь другое.

Он протянул руку, чтобы забрать свою записку, но кузен колебался. Дункану захотелось вырвать ее, но если так поступить, они решат, что он что-то скрывает.

– От кого она? Похоже на женский почерк. Дункан стиснул зубы и выпятил челюсть.

– Это мое личное дело.

И только когда кузен развернул записку и начал ее читать, Дункан вспомнил, что там написано. «Приходи скорее… мы должны действовать немедленно». Эти слова возбудят вопросы даже у самых верных людей.

Кузен посмотрел на него со странным выражением.

– Когда это доставили?

Дункан не стал врать и выкручиваться:

– Вчера вечером. – После совета? – Да.

– Я предупреждал тебя – ничто не должно мешать тебе выполнять свой долг. Может быть, тебе следовало больше заниматься отцом, а не дочерью? Убедить Гранта присоединиться к нам было поручено тебе.

Дункан услышал, как громко вздохнул Колин – тот понял, на что намекает Аргайлл. Проклятие! Он не хотел, чтобы Колин вот так узнал об этом.

На лице брата отразилось настоящее потрясение.

– Джинни Грант? Вчерашнюю ночь ты провел с девушкой, с которой я обручен? – спросил Колйн, и в голосе его звучало обвинение.

– Ты ни с кем не обручен. Все очень сложно, я объясню, клянусь, но позже. – Дункан снова посмотрел на Аргайлла. – Мои отношения с дочерью Гранта никак не связаны с этим. – Не так-то легко преодолеть недоверие кузена. – Если ты хочешь в чем-нибудь обвинить меня, Арчи, – говори. Иначе я пойду к отцу. – «Который принял на себя пулю, предназначенную тебе». Впрочем, об этом Дункан промолчал.

Он подождал. Кузен так ни слова и не сказал, и тогда Дункан повернулся и вышел из комнаты. Арчи ни в чем его не обвинял, но и защищать не стал. После всего пережитого за этот день было особенно больно осознавать, что кузен может его подозревать.

Неужели Аргайлл в самом деле думает, что он способен на предательство? Нет, причиной тому его отчаяние и гнев. Когда кузен успокоится, он увидит правду. Арчи никогда не приносит извинений, но Дункан знал, что кузен найдет способ загладить свою вину.