Дункан почувствовал себя неловко.

– Половина слышанного тобой – преувеличение.

– Но почему ты так внезапно покинул страну?

Дункан пожал плечами. То, что в его голосе не слышалось горечи, удивило Джинни. Все ополчились на него, а он ведет себя так, словно это ничего не значит. Как же так можно?!

– Отец умер, весь наш клан не сомневался в моей вине, и я решил, что здесь у меня ничего не осталось.

Сердце Джинни бешено забилось. Она едва выдавила из себя вопрос:

– А как же я?

Их взгляды встретились, и между ними что-то промелькнуло – что-то глубокое и важное.

Джинни поклялась себе, что больше не будет защищаться от его нападок, но молчание Дункана вынудило ее еще раз попытаться пробиться сквозь частокол его недоверия. Слишком поздно пытаться вернуть утраченное, да и опасно, если учесть, что она может потерять, но почему-то ей казалось важным, чтобы он знал правду.

– Я не брала твою карту, Дункан. Я бы никогда не предала тебя. Я тебя любила.

– Если ты не имеешь никакого отношения к заговору против меня, почему тогда так быстро вышла замуж?

В этом вопросе заключалась для нее главная опасность. Джинни попыталась успокоиться, но костяшки на сжатых на коленях кулаках побелели.

– Так захотел мой отец.

И это чистая правда. Та, которую она готова ему открыть.

Его губы искривились.

– Ну да, разумеется. Послушной дочери даже в голову не пришло спорить с ним.

Джинни услышала в его голосе неприкрытую иронию и изо всех сил попыталась взять себя в руки.

– Как ты смеешь?! – крикнула она. – Я готова была ослушаться своего отца! Собиралась бежать с тобой! Ради тебя я бы бросила все на свете! И не я нарушила клятву! Это ты меня оставил. Положим, я бы не вышла за Френсиса. Мне что, нужно было дожидаться десять лет, пока ты надумаешь вернуться?

– Нет, конечно, – пожал плечами Дункан. Эмоции в ее голосе ошеломили его.

Он никогда не смотрел на случившееся с ее точки зрения. Он лишил ее невинности, пообещал жениться на ней, а потом бросил. Да, он сделал ей очень больно, этого нельзя отрицать.

Он считал, что у него есть на то основания, а вдруг ошибался? Она говорит так горячо. Не стоило спрашивать ее о прошлом. Дункан заметил ее печаль и невольно задумался над тем, как проходила ее жизнь. Но мысль о том, что она была замужем за другим, разъедала внутренности, как кислотой. И эгоистичная часть его натуры требовала, чтобы Джинни испытала ту же горечь, что и он.

– Ты утверждаешь, что не брала карту, но при этом ни разу не спросила, виновен ли я. Почему?

Джинни подняла на него глаза.

– Может быть, я верила тебе больше, чем ты мне.

Она горячо и, кажется, вполне искренне доказывала свою невиновность в том, что с ним случилось. Но ведь все факты указывали на нее. С Джинни он теперь частенько терялся. Когда он думал, что Джинни его предала, он стыдился того, что попал в ловушку своих чувств. Он сознавал себя ответственным за поражение в битве и за смерть отца. Но не слишком ли он поспешил с осуждением возлюбленной, поддавшись гневу? Черт побери, где же правда?

Он схватил Джинни за руку и крепко прижал ее к груди. Сердце его отчаянно колотилось.

– Ты сказала, что любишь меня, и согласилась выйти за меня замуж. Значит, судьба твоя принадлежала мне, а не твоему отцу, но ты выбрала его. Ты знала, что он задумал предательство, но ничего мне не сообщила, позволила уехать, зная, что я могу не вернуться. – Его голос задрожал от эмоций, которые Дункан больше не мог сдерживать. – Мой отец погиб в этой битве, Джинни!

На ее глаза навернулись слезы и потекли по бледным щекам. Рука Дункана невольно поднялась, чтобы вытереть их, но он сдержался. Не станет он ее утешать, будь оно все проклято!

– Мне жаль. Я пыталась тебя предупредить, но что я могла сделать? Скажи, я тебе, и лишился бы жизни мой отец. Разве ты сохранил бы мою тайну, не рассказал обо всем кузену?

– Я бы не отдал твоего отца кузену на верную смерть. Я бы сам пошел к твоему отцу и сказал ему, что его предательство раскрыто. И дал бы возможность скрыться до того, как случилось непоправимое.

Глаза Джинни удивленно округлились, черные бархатные ресницы затрепетали, как вороново крыло.

– Я не подумала… – Она замолчала, не договорив. Но когда Джинни снова подняла на него глаза, Дункан увидел, что она ему не верит. – Сейчас легко говорить. Ноя помню, каким ты был тогда – молодым, честолюбивым воином, пытавшимся стереть историю со своего происхождения. Ты был воплощением рыцарства – честь и гордость, и никакой терпимости к обману или несправедливости. Отпустив моего отца, ты бы поссорился с кланом. Ты бы не предпринял ничего, что могло очернить твое имя.

Ярость хлестнула Дункана как хлыстом, сокрушив остатки самообладания. Благородное рыцарство? Господи, это смехотворно! Не с ней. Только не с ней.

Он наклонился над Джинни, касаясь ее груди. Кожа его пылала, огонь внутри разгорался все жарче.

– Пожалуйста, расскажи мне все, что знаешь, дай посмотреть их переписку. Помоги отыскать истину.

В ее сияющих зеленых глазах заметалось беспокойство. Она судорожно пыталась решить, что делать. Ее колебания расшатывали остатки самообладания Дункана.