Он посмотрел на нее долгим взглядом. Проницательные синие глаза стали совсем темными.

– Поэтому ты и решила поехать со мной, Джинни? Чтобы не дать мне бросить тень на отца и мужа?

Джинни поморщилась. Об этом она совершенно не думала, но пусть он лучше считает, что так оно и есть. Все, что угодно, лишь бы Дункан не догадался о настоящей причине: стоит ей представить, что он подойдет к ее сыну ближе чем на милю, и становится так страшно, словно кто-то забивает ей в позвоночник железные гвозди.

В конце концов Дункан, конечно, поехал с ней, хотя пришлось задержаться на целый день, чтобы собраться.

Хотя основная опасность поджидала его в конце путешествия, сама дорога тоже вряд ли будет спокойной, и предложение Джинни поехать в качестве ее охранника, безусловно, уже большая помощь. Но Дункан твердо решил, что не будет подвергать ее опасности. Он сам отобрал тех, кто будет их сопровождать, выбрав самых опытных воинов, и настоял на том, чтобы людей было в два раза больше, чем она хотела взять.

Элла, ничего не зная об истинном положении дел, тоже хотела поехать, но шотландские горы зимой не место для ребенка. Да и для взрослых тоже. К счастью, девочка до сих пор чувствовала себя виноватой в той истории с охотой, так что не особенно спорила, когда ей отказали.

Маркиза попыталась отговорить Джинни, утверждая, что сейчас «не самое подходящее время, чтобы разъезжать по горам из пустой прихоти повидаться с сыном», но Джинни оказалась на удивление упрямой.

Дункан понимал: все это она делает не для него, а ради покойного мужа. Она не хотела и пальцем пошевелить, чтобы помочь ему, но готова была морозной зимой проехать через все Шотландское нагорье в обществе человека, которого повсюду ищут, чтобы повесить, – лишь бы оградить память супруга.

Ее постоянное присутствие терзало его душу. Проводить вместе долгие часы… Да это просто дьявольский соблазн! Бесконечные дни в седле, еще более бесконечные ночи – а она так близко. И пусть ее нагота скрыта под многими слоями шерстяной одежды – она навеки впечатана в его память.

Он будто мотался на другом конце чертовой веревки, которую натягивали ревность и его собственное естество, твердеющее с каждым ее движением. У него так давно не было женщины!.. Не утешиться ли в объятиях какой-нибудь благосклонной трактирщицы? Но ему казалось, что этим он оскорбит Джинни. Несмотря на свою ревность, на это он пойти не мог – пока еще нет. Но сказать, что он с нетерпением ждал окончания путешествия, – это ничего не сказать.

Он был как на иголках не только из-за постоянной близости Джинни. Опасное путешествие удлинялось и постоянными задержками, как из-за сильных метелей, так и из-за необходимости выбирать окольные дороги, чтобы не нарваться на разбойников и патрули. Если Дункану еще требовались какие-нибудь доказательства того, что кузен до сих пор не смягчился, достаточно было сосчитать количество солдат, прочесывавших местность.

В последнюю ночь перед прибытием в Инверери Дункан едва избежал пленения.

Они только закончили ужинать (на удивление вкусной говяжьей похлебкой с ячменем) и отдыхали перед очагом с кружками эля в руках, собираясь ложиться спать, как в трактир ворвался Лейф. Он стоял на страже и увидел подходивших солдат, но слишком поздно – уклониться от встречи с ними уже не было возможности. Если так поздно вечером вдруг пуститься в дальнейший путь, это только вызовет у солдат подозрение. Дункан понимал, что приходится поло житься на удачу.

Но без борьбы он не сдастся. Дункан взглянул на Лейфа и Коналла, без слов приказав им быть готовыми ко всему. Их длинными мечами здесь особо не помашешь, потолки слишком низкие, но кинжалов будет вполне достаточно.

Когда в трактир вошли солдаты Кэмпбелла – с дюжину, а то и больше, – Дункан сел в угол и отвернулся. Он радовался, что в этом старом каменном здании, крытом тростником, так дымно и темно; правда, запах оставлял желать лучшего. Здесь были всего две комнаты – одна наверху, да еще та, в которой они сидели, так что новоприбывшим придется располагаться на ночь в конюшне, и это не особенно понравилось капитану – крупному мужчине с покрасневшим лицом и кривым, плоским, не раз сломанным носом. Он казался на вид примерно того же возраста, что и Дункан, но был ему незнаком.

Если бы не Джинни, устроившаяся на ночлег наверху, Дункан бы с радостью поменялся с капитаном и ушел спать в конюшню, но он предпочел остаться рядом с ней.

Капитан угрюмо осмотрелся и начал громогласно возмущаться. Попытки трактирщика успокоить его он пропускал мимо ушей.

– Кто такие? – спросил капитан. – Нас послал по делам граф, и мы провели в седле целый день. Мои люди устали.

Трактирщик, тощий лысеющий мужчина, с беспокойством оглянулся.

– Это леди Гордон со своими стражами, она прибыла недавно.