Это была впечатляющая крепость, окруженная семисторонней стеной. В замке имелось два уровня – морские ворота и внешний двор внизу, башня и внутренний двор наверху, соединенные лестницами. Большой бастион выходил на залив, так что стражники хорошо видели, кто приближается.

Дункан приказал Лейфу, Коналлу и остальным оставаться снаружи, за воротами, чтобы наблюдать за гонцами, прибывающими в замок или покидающими его. Если что-то пойдет не так, пусть его люди будут на свободе и попытаются ему помочь.

Оставив охранников Джинни во дворе, они прошли в большой зал, расположенный на втором этаже башни. Джинни села в кресло у камина. Дункан остался стоять у нее за спиной.

Он слишком беспокоился, чтобы сидеть. Он столько лет не желал даже думать о женщине, бросившей его, но сейчас, когда она могла вот-вот появиться перед ним, сердце его колотилось все сильнее.

Видя его напряженное состояние, Джинни взяла его за руку и легонько сжала ее.

В этот миг дверь отворилась. Джинни встала, а Дункан неподвижно замер. В комнату вошла женщина.

Невысокая, очень худенькая – можно сказать, хрупкая, – с белоснежными волосами, чуть выбивавшимися из-под черного бархатного французского чепца, давно вышедшего из моды. С кожей морщинистой, как высохшее яблоко.

Ей было лет семьдесят, не меньше, – слишком стара, чтобы быть его матерью. Дункан слегка расслабился. Но почему мать не пришла сама?

Старушка смотрела только на Джинни, но потом перевела взгляд на Дункана, побледнела, а Глаза ее расширились, словно она увидела привидение. Она пошатнулась. Дункан и Джинни одновременно кинулись к ней, чтобы поддержать.

Старушка не упала в обморок, и они осторожно усадил и ее в кресло. Джинни вытащила из привязанной к поясу сумочки веер – из-за горевшего в камине огня в комнате было жарко. Похоже, женщину обуревали внезапно нахлынувшие воспоминания, она не могла произнести ни слова.

– Прошу прощения, – сказала Джинни. – Мы не хотели вас расстраивать.

Старушка покачала головой. Понемногу приходя в себя, она посмотрела на Дункана.

– Ты очень похож на отца. И на мать. У нее были самые черные волосы на свете. Как вороново крыло. А глаза синие, как Ирландское море.

Сердце Дункана упало. Он заметил, что женщина говорит о его матери в прошедшем времени.

– Меня зовут Мэри Макдоналд, – сказала старушка, – я сестра прежнего вождя и тетушка теперешнего. Ваша записка попала ко мне. Боюсь, вы не сможете повидаться с Катриной, вашей матерью. – Она кинула на Дункана извиняющийся взгляд. – Она умерла десять лет назад.

Дункан именно этого и ожидал, но все равно ее слова оказались для него ударом. Он не собирался знакомиться со своей матерью, но оказалось на удивление тяжело узнать, что уже никогда не сумеет этого сделать. Катрина. Он впервые в жизни услышал, как ее звали.

Джинни положила ладонь ему на руку. Этот жест не укрылся от старушки. Она переводила взгляд с одного на другую.

– А как это произошло? – спросил Дункан бесстрастным голосом.

– Она поскользнулась и упала с утеса на камни. Ужасная трагедия… Десять лет назад.

– Примерно в то же время, когда умер мой отец? Старушка кивнула:

– Да, мы как раз узнали, что он погиб в сражении. Тогда известия о твоих бедах до нас еще не успели дойти.

Дункану показалось, что он услышал непроизнесенное «и слава Богу».

– Когда ты вернулся? – спросила она.

– Пару месяцев назад.

– Тебя оправдали?

Они с Джинни переглянулись.

– Не совсем, – натянуто улыбнулся Дункан. – Поэтому мы сюда и приехали.

– Вы можете хоть что-нибудь рассказать нам о ней? – спросила Джинни.

В глазах Мэри Макдоналд появилась легкая настороженность.

– Почему бы сначала вам не сказать мне, что стало известно?

Дункан ответил:

– Она была няней при детях теперешнего лэрда, у них с моим отцом случился роман, и она бросила меня, оставив отцу, почти сразу после моего рождения. – Он не сумел справиться с болью в голосе.

– Не суди свою мать слишком строго, мальчик. Ей все это далось совсем нелегко. Мой брат убил бы тебя, узнай он, что она натворила. Макдоналды и Кэмпбеллы жестоко враждовали между собой.

Горячность в ее голосе удивила Дункана. Но то, что он слышал о лэрде, не давало оснований сомневаться в ее словах. Старый вождь Макдоналд обладал репутацией жестокого и беспощадного предводителя.

– Должно быть, она была любимой няней.

Палице старушки на миг появилось странное выражение.

– Да. Твоя мать была необыкновенной девушкой. Ее любили все.