Щеки Джинни вспыхнули.

– Он дал твоему сыну все то, чего ты лишил его, бросив нас!

Дункан понимал, что в ее словах есть доля правды, но ему не было от этого легче. Он пришел в такое бешенство, что не доверял себе и боялся провести с ней лишнюю минуту – он мог сказать что-нибудь такое, о чем потом будет сожалеть всю жизнь. О чем они оба будут сожалеть.

– Теперь все изменится. Джинни побледнела.

– Что ты имеешь в виду?

Дункан решительно посмотрел ей в глаза.

– А ты как думаешь? Я намерен предъявить права на сына.

– Я тебе этого не позволю.

Дункан расхохотался и ответил ей ее собственными ело вами:

– И как ты собираешься мне помешать?

Джинни вцепилась в него, одной рукой удерживая на груди одеяло, а другой держа его за руку.

– Ты не посмеешь! Разве непонятно? Ты погубишь все, что я для него сделала!

Дункан замер. Ее слова больно ударили его, а правда оказалась горше, чем желчь. Если он объявит, что это его сын, то превратит его в незаконнорожденного – сделает с ним то, что мучило его самого всю жизнь. Причем не просто в незаконнорожденного. Мальчик станет внебрачным сыном преступника. А если он промолчит, то позволит своему сыну носить имя другого человека и унаследовать земли и имущество, которые ему не принадлежат.

Взгляд Дункана пылал. Он смотрел на женщину, которую лишь час назад держал в объятиях, с которой занимался любовью. Которую, как ему казалось, он любил. Если бы она специально придумывала, как причинить ему боль, то не смогла бы отыскать более мучительный способ.

«Это мой сын. Я хочу, чтобы он жил со мной!»

Дункан не стал одеваться до конца, просто сгреб в охапку свои вещи и оружие и шагнул к двери.

– Погоди! Куда ты?

Он почувствовал страх в голосе Джинни, но его это не тронуло. Он услышал, как она вскочила у него за спиной, но не стал поворачиваться – слишком тяжело на нее сейчас смотреть.

– Куда-нибудь подальше отсюда! – бросил Дункан тусклым голосом и прежде, чем она успела ответить, вышел, изо всех сил хлопнув дверью.

Джинни долго смотрела на дверь, уверенная, что он вот-вот возвратится. Ему нужно время все обдумать, но потом он поймет, что у нее не было выбора.

Но он так рассердился. Непонятно даже, слышал ли он ее объяснения.

Она так долго оберегала Дугалла, думая только о том, чтобы избавить его от жизни с клеймом незаконнорожденного. Но делая это, она лишала сына возможности иметь отца.

Разве не сама она когда-то сказала Дункану, что главное в человеке не происхождение, а поступки? Верила ли она в то, что говорила, или это были всего лишь слова?

Мысль о боли, которую это причинит сыну, ужасала Джинни, но Дугалл сильный мальчик, и с их помощью он переживет эту бурю. Джинни никогда не забудет того, что сделал для нее Френсис, но она не имеет права лишать Дугалла возможности узнать своего настоящего отца.

И она скажет все это Дункану, если только он вернется. Через час рассветет, и уж к этому времени он наверняка придет.

Он не бросит ее опять… или бросит?

Стук в дверь ее испугал. Сердце подскочило. Джинни выпрыгнула из кресла, кинулась к двери и рывком распахнула ее.

– Дун… – слово замерло на устах. Это вовсе не он, а всего лишь дочь хозяина гостиницы с подносом, полным еды. Вспыхнувшая было надежда рухнула. Перед ней стояла девушка лет семнадцати, с темными волосами и приятным круглым лицом. Очевидно, она не только разносила еду и эль в общей комнате внизу, но и работала в гостинице горничной.

– Я не слишком рано, миледи? – Джинни увидела, что лицо ее озабочено. – Я могу прийти попозже. Просто я услышала ваши шаги и подумала, что вы не откажетесь подкрепиться.

– Спасибо, – ответила Джинни, открывая дверь пошире и впуская девушку в комнату. От миски с говяжьей похлебкой исходил вкусный пар, рядом на подносе лежал свежий хлеб, но есть ей не хотелось. – Я подумала, что это стучится мой охранник.

Девушка покачала головой:

– Они еще спят после эля моей матушки – там, внизу у камина. Кроме главного – высокого черноволосого мужчины. – Девушка обеспокоенно посмотрела на Джинни. – Он недавно уехал.

Уехал? Джинни попыталась проглотить вставший в горле комок.

– Ты не знаешь, куда он направился?

– Думаю, в доки. Во всяком случае, в ту сторону.

Джинни кивнула, пытаясь не выдать своей тревоги. Может быть, он просто готовит лодку к отплытию. Он не уедет без нее. Девушка поставила поднос с завтраком на столик и спросила, не принести ли свежей воды для умывания, но Джинни отказалась.

– Давайте я помогу вам надеть платье, – предложила девушка, заметив, что на Джинни только одна льняная сорочка.