— Руальд… — промолвил он, — это лишь домыслы? Или ты в самом деле имеешь доказательства?

— Не имею… — со вздохом ответил король. — Кабы имел, давно уже предъявил бы, — он посмотрел на Шута, который хмурился в сомнениях, и добавил: — Ты можешь смеяться, но у меня, в конце концов, тоже есть чутье. И мозги есть, хоть в этом уже все королевство сомневается, — он помолчал немного, а потом посмотрел Шуту прямо в глаза, серьезный, словно бы ждущий чего-то… — Изначально советниками при королях называли людей, которые не навязывали свое мнение, а были для монархов умными собеседниками… Патрик, я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Я хочу, чтобы ты стал для меня таким человеком.

Шут едва не поперхнулся вином, которое как раз успел повторно пригубить.

— А… — он только и сумел, что открыть рот, но ничего так и не произнес. Руальд лишь рассмеялся на это.

— Патрик, Патрик… ты мой хранитель. Не сочти, конечно, за пафос, — король весело ткнул Шута в плечо. — Ну чему ты так удивляешься? Кому, если не тебе, я могу доверять?

— Ну… — Шут смущенно отводил глаза, — Дени, например…

— Дени умница, — уже без улыбки ответил Руальд. — Но он солдат. Верный пес. Он будет делать то, что я скажу, и так, как я скажу. И просить у него совета можно только в том случае, если это как-либо касается безопасности и всего, что с ней связано. И Гиро такой же, но еще сильней приучен лишь к одному — защищать. Пат… пожалуйста, не говори 'нет'. Подумай. Ты мой друг, ты мой брат. Сейчас трудное время, и мне нужен верный человек за спиной. Тот, кто прикроет меня. Кто услышит, как вздрогнула тетива, прежде, чем стрела наших врагов достигнет цели.

— Альда… — Шут не знал, в самом деле не знал, как объяснить, что творится в его душе, — я же дурак. Все знают это. Да тебя на смех поднимут, если ты снимешь с Пельи цепь советника и повесишь ее на мои плечи.

— Не поднимут. И снимать я ничего не буду. Все останется, как прежде. Просто со временем… советник и сам не заметит, как его источники информации оскудеют. Я собираюсь сам наладить новую осведомительскую сеть…

Шут фыркнул, не удержавшись.

— Он создавал ее много лет! Равно, как и Торья! А еще у тебя есть министр финансов, который тоже знает больше, чем любой член палаты лордов! Как ты предполагаешь разрушить их паутины и создать новую?! Это же труд на годы!

— А вот тут мне как раз поможет Дени… У любой паутины есть сердце, главные узлы. А что касается тебя… Пат, ты давно в зеркало смотрел? Давно слушал, что о тебе самом говорят? Не знаю, может, тебе все еще нравится роль дурачка, да только вырос ты из нее… И это скажет всякий. Ты видел тот костюм, что пошила тебе мадам Сирень?

— Нет… — Шут удивился. Когда это Руальд успел увидеть то, что ему самому еще не показали?

— Думаю, она, как всегда, разглядела в тебе то, чего ты еще и сам не понял.

Шут нахмурился.

— Руальд… ну ты все равно хоть что мне говори, а я не чувствую в себе силы быть тебе подсказчиком. Даже если мадам Сирень больше не будет шить мне колпаков с бубенцами… я останусь всего лишь безродным комедиантом. К тому же… я младше тебя и опыта у меня нет для таких дел.

Руальд насмешливо выгнул бровь.

— Ба! Пат, с каких это пор ты стал таким скромным? — он отобрал у Шута мех и допил вино в два глотка. — А что касается 'безродного'… хотел сделать тебе сюрприз, да чего уж там. На следующем собрании палаты лордов я объявлю о присвоении тебе дворянского титула.

— Э?! — Шут, чего уж скрывать, мечтал о чем-то подобном, по большей части из-за Элеи, конечно… но теперь, услышав от Руальда эту новость, все равно смутился, растерялся и почувствовал себя так, будто сам выпросил столь роскошный подарок.

Король посмотрел на него, склонив голову на бок, задумчивая улыбка блуждала по его лицу.

— Эх, Пат… Ну почему в самом деле боги не послали мне такого братца как ты? — и вздохнул тяжело.

3

Родной брат Его Величества в это время, наверное, как раз проклинал Шута за все, что тому удалось испортить, за все те планы, которые он Тодрику сорвал. А было их, как выяснилось, немало…

Поначалу принц, конечно, все больше отмалчивался. Смотрел на всех злобным загнанным зверем. На Шута так едва ли ядом не плевался — столько ненависти было в его взгляде. Тогда, в Таронском замке, он еще верил, что сумеет выбраться из выгребной ямы, которую сам себе выкопал. Даже на изумленный возглас Руальда Тодрик ответить не соизволил, только дернул презрительно своим красивым подбородком и посмотрел сквозь брата так, точно того и вовсе не было. Словом, ни о каком раскаянии, упаси боги, речь не шла. Это уже потом, когда принца без лишнего пиетету доставили в Золотую, он понял, сколь наивна была его надежда на помощь друзей. В том, что таковые у наследничка имелись, никто даже не сомневался. Принц никогда бы не осмелел настолько, чтобы в одиночку снимать с брата корону.

За всю дорогу до столицы Руальд к своему младшему больше не подошел. Теперь настал его черед делать вид, что Тодрика попросту нет. А в Золотой принца сразу же отконвоировали в Лагон — главную городскую тюрьму. Даже не в подвалы Чертога. Вот тогда-то их высочество и ударились в панику. Потребовали встречи с королем, своих покоев и горячей ванны…

По мнению Шута это было не столько даже глупо, сколько до крайности самонадеянно. Вероятно, принц полагал, будто ему самому можно вытворять что угодно, а вот Руальд должен все терпеть и относиться к выходкам брата, точно это детские шалости.